Hitchhiker's guide

Вас приветствует Moonrisekingdom - форум для тех, кто любит научную и не очень фантастику.

Мы играем космооперу про звездных пиратов, исследователей дальних границ галактики, первопроходцев таинственных планет, подковерные политические интриги, бунтующих участников сопротивления и всякие другие забавные вещи.

У нас умеренная авторская матчасть с возможностью ее пополнять ин-риал-тайм, эпизоды, рейтинг NC-17 и запрет на подсчет строк в постах.

Мы будем рады всем, кто готов разделить с нами любовь к звездным туманностям.
Хорошей игры и удачи!

Big Brother's Choice

Истерн Хастлер – популярная сеть космических фаст-фудов, располагающихся на орбитах населенных небесных тел, а так же вблизи драйвер-портов. Данная сеть прославилась тремя вещами. Во-первых, своим меню под грифом P, в котором находятся одни из самых острых блюд в галактике. Эти блюда настолько острые, что могут обжечь язык, пищевод, легко спровоцировать язву желудка, а проходя дальше по пищеварительной цепи еще и успевают оставить ожоги на стенках кишечника. Выведение подобных продуктов из организма так же доставляет людям определенный дискомфорт. Считается, что это меню создано для людей, которые в космических условиях страдают притуплением вкусовых ощущений...

— Имке Саваж

Who Is Who

На данный момент в игре 32 персонажа:
16 мужских и 16 женских.

Социальные группы:


Работники корпораций: 6
Преступники: 9
Фрилансеры: 14
Колонисты: 3
Антиглобалисты: 1

Возрастные категории:


Младше 16: 2
16-25: 4
26-35: 16
36-45: 5
Старше 46: 5

Space Tribute

• На планете-поставщике калифорния Шингра-Син (Бекрукс) начались общественные беспорядки. Ультра-правые группировки и примкнувшие к ним так называемые антиглобалисты нанесли серию одновременных ударов, направленных на захват власти на территории планеты. Одновременно были захвачены все 4 порта планеты. Попытку захватить завод удалось отбить. Здание мэрии после теракта частично разрушено взрывом. На планете нет связи. Местное население пребывает в панике. В поддержку местным малочисленным охранным подразделениям стягиваются федеральные войска, однако из-за удаленности планеты от черной дыры расчетное время их прибытия составляет 72 часа от точки входа в систему. [читать подробнее]

Resident Evil Generations. Форумная ролевая игра в жанре survival horror
Doctor Who: Don't Panic

Фантасмагория
FRPG Blind Spot
Яндекс.Метрика

Moonrise Kingdom

Объявление

Ролевая игра закрыта. Спасибо всем, кто прошел с нами этой сай-файной тропой, надеемся, вам было весело, нам - очень.
Желаем всем игрокам новых хороших сюжетов и ролей, вы - просто космос)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Moonrise Kingdom » Сейчас » Высказыванию не подлежит


Высказыванию не подлежит

Сообщений 1 страница 30 из 128

1

То, что он хотел бы высказать, то, что она хотела бы услышать,
высказыванию не подлежит.

Участники: Johnatan Emmerich, Astrid Sundin
Дата, время, погода: 14 апреля 2473; прохладно – не больше 7оС, но солнечно.
Место действий: Осло, Норвегия, планета Земля.
Краткое описание эпизода:
Джона не ожидал, что на улице на него набросится совершенно незнакомая девушка и примется кулаками втолковывать ему что-то, называя чужим именем. Астрид не ожидала тоже, что друг детства, живущий теперь под чужим именем, станет так отчаянно от неё открещиваться, а потому если и била, то не так сильно, как могла бы.

0

2

Дом доктора Верье в самом деле вернул Джонатану потерянное душевное равновесие. Группа С42 и неделю спустя не горела желанием видеть подследственного сотрудника ни на ковре, ни на задании, соблюдая абсолютную гладкость своих дел, чтобы и дальше оставаться не по зубам всем корпорациям, вместе взятым. И Джона на удивление таким положением дел не тяготился, хотя и должен был. Неопределённость с отделом и полное отсутствие подвижек по делу Хелстона беспокоило его, но куда меньше, чем он представлял себе на борту рейсового звездолёта на пути к Земле. Верье распространял вокруг себя ауру уверенности, да и дом его находился в очень спокойном районе. Кажется, это и была та улица из старого анекдота, на котором уже много лет ничего не происходит. Нет, подождите… и всё ещё ни-че-го не происходит. В первый день Джона посмотрел на это и подумал: «Скукотища». Через неделю, обозревая тот же пригородный пейзаж, он остановился и засомневался, а стоит ли ему куда-то идти. Билет на кино-фестиваль 2D-картин в парке Эль-Джауф уже не казался таким уж замечательным приобретением. Хотя на самом деле связано это было скорее с тем, что Джона только перед выходом удосужился вбить в навигатор координаты кинотеатра и удостовериться, что нужная ему точка находится в сердце вечнозелёных земель Сахары. С одной стороны, там тепло, в отличие от зверского холода Осло. С другой, фестиваль был достаточно популярен последние семь лет. А билетов он брал две штуки, и всё как-то неудачно вообще…
За сомнениями Джона не заметил приближения исторического события. Улице, на которой черти-знает-сколько ничего не происходило, грозила безвозвратная потеря почётного анекдотического статуса.

0

3

Дожидаясь хоть какой-то информации от Ньютона и его карманного хакера, Астрид больше спала, чем бодрствовала – на изучение Осло у неё ушло от силы два дня, и уже на третий цивильность и благоустроенность города начали на неё неприятно давить. Особенно не скучая по Тифон Секундус, каждое утро она проверяла сообщения от своего связного из Стрей-Тейл, скупо отписывалась и натянуто отшучивалась – в корпорации без особого восторга отнеслись к внезапному отпуску миз Сундин, и за каждым «хорошо отдохнуть» угадывалось «бросай уже всё и возвращайся к работе». Она бы и вернулась, иди речь о ком-то другом, но это был Базз, и уже из-за этого только все малоизученные планеты могли подождать. В сообщении Хелстона многое показалось ей странным, но куда чудесатее всё было в данных, вытащенных его хакером с сервера транспортной компании. Себастьяна Савиля система не знала и вежливо, но настойчиво предлагала ей какого-то Джонатана Эммериха. Что это за Эммерих и почему он, медуза ему в глотку, смотрит с фотографии взглядом Базза, Астрид не знала, но очень хотела бы. Она неоднократно вбивала его имя в поисковик, но не находила ничего – даже адекватной страницы в соцсетях.
Сообщение застигло её в самом начале телевизионного марафона – ретроградно настроенный политик что-то неубедительно вещал с трибуны, и Астрид покладисто отвлеклась, через мгновение забывая и о политике, и о телевизоре вообще. Весточка от Хелстона была краткой, но содержала в себе смысла больше, чем все предыдущие сообщения. Эммерих попался, мигнул путеводной стрелочкой на карте навигатора – добраться можно за полчаса и меньше, даром, что часть пути идти пешком. У Астрид дорога отняла минут двадцать пять, из которых две с половиной ушли на покупку разноцветных желеистых конфет. Спроси её кто – и сама бы не сказала, зачем они ей, но упорно принялась отбирать красные от всех остальных. Знакомый затылок Астрид приметила в тот момент, когда стряхивала неаккуратную горку в ближайшую урну, и вся подобралась, словно дикая кошка.
У этого человека дела явно шли хорошо – он был искривлённым отражением Себастьяна образца их последней встречи и скорее напоминал офисного сотрудника одной из корпораций. Но вместе с тем – это всё ещё был Базз, Астрид убедилась в этом, заметив бледный шрам на шее, особенно чёткий при повороте головы. Таким обзавестись – да особенно в детстве – ничего не стоит, но этот единственный шрам она знала хорошо, потому как сама тогда и отогнала от товарища дикого пса. Её план – спокойный и выверенный – разодрало на части с неровными рваными краями, и Астрид уверенно шагнула к мужчине, подступая со спины, только вместо охотничьего самодельного ножа в руках у неё был пакет с конфетами.
– Себастьян Савиль, – забывшись, рукой с пакетом она и взмахнула, потянувшись к нему, и желеистый вихрь в своеобразной атаке устремился на Базза. – Не пишешь, не звонишь, все думали, что ты умер или попал в секту, – невозмутимо произнесла Астрид, ухватывая мужчину за руку чуть выше локтя и улыбаясь самой дружелюбной из недружелюбных своих улыбок. Она пристальным взглядом вцепилась ему в глаза – даже если не захочет признавать, она всё равно поймает в его глазах следы удивления, узнавания или чего ещё такого, характерного для человека в подобной ситуации и несвойственного тому Себастьяну, которого она знала.

0

4

Первое. Джона очень старательно гнал от себя тревогу. Тревога росла на ровном месте и уходить не желала, а сам Джона потихоньку утверждался во мнении, что идея ехать на фестиваль была дурацкой с самого начала. Можно развернуться, дойти до дома доктора и засесть за «Эпоху Химер», в которой за прошедшую неделю Джона успел стряхнуть пыль с персонажей, довести парочку до актуального на Земле уровня, но оставалась ещё уйма обновлений, на которые ещё можно было любоваться и любоваться. Но для этого нужно было остановиться. Для начала. Бросать уже начатое дело было как-то неловко и стыдно, хотя осуждать на пустой улице было некому.
Второе. Джона очень скоро понял, что успокаивал он себя преждевременно. На улице он был не один. А ведь ему начинало казаться, что за неделю спокойствия нервы его как будто улеглись. Но нет, он едва не обернулся на звук. Словно это мог быть кто-то знакомый. В Осло. На Земле. Ха-ха три раза. Обозлившись на себя, Джона достал сигарету, но не успел донести её до рта.
Третье. Нервы у Джоны были истрепаны, но работали исправно. Случайный прохожий шагал не куда-то, случайный прохожий обознался. От оклика до горсти какой-то гадости в спину Эммерих успел со всех сторон это осознать и даже подумать, как не обидно и с юмором ответить попавшему в неловкую ситуацию человеку. Но тут рассудок стал какой-то совершенно не обязательной надстройкой над человеческим телом. Совсем как тогда, на Хеймдалле, когда доброхот решил оттащить озверевшего Джонатана от двери соседки. Джона вывернулся из неожиданно сильной хватки на плече, и тут же, продолжая движение, ударил, внутренне зажмурившись от прозрения будущего: миллионы извинений перед ничем не заслужившей такого обращения землянкой, разбирательство, больница, опять полиция. И, что хуже всего, расстройство доктора Верье, который даже не покажет, как ему стыдно за Джону.
Женщина, вопреки ожиданиям, просто и естественно ушла от удара, но Джона получил свою свободу и прежде, чем осознал, что делает, отскочил назад, оказавшись сразу в в пяти шагах от незнакомки.
— Какого хрена? — не очень-то порадовавшись отсутствию непреднамеренных повреждений у прохожей, взвился Джона. — Что вы себе позволяете?
Да пусть хоть подавится своим мнением об истерящих по поводу и без мужиках: Джона был зол как хеймдалльская акула. Как косяк голодных хеймдалльских акул. Хотя они и не ходили косяками.

0

5

Последние сомнения – это всё-таки мог оказаться какой-то выродок, приласкавший Базза турбиной или ещё какой тяжёлой штукой по голове и присвоивший себе его личность и документы, – ушли в сторону вместе с его ударом, от которого Астрид успела уклониться. Первым её порывом было врезать ему в ответ, и уже так, чтобы не промахнуться – в челюсть, в солнечное сплетение, куда угодно, лишь бы мало не показалось. Но что-то – инстинкты или знание земных законов – подсказывало ей, что это далеко не лучшая идея – затевать драку посреди оживлённой городской улицы. Астрид отступила, тряхнула кудрявой гривой, словно готовясь к битве, и убрала смятый пакет из-под конфет, осевших на чистеньком асфальте и одежде Базза, в карман. Запоздало подумалось, что, окажись на её месте кто другой, – и Савиль бы не промахнулся: она-то подошла близко и слишком озаботилась собственной злостью, чтобы заметить угрозу.
– Прекрати, – отозвалась Астрид почти с шипением, сама ещё не зная, что он должен был прекратить – прикидываться кем-то, кто её не знает? Злить её? Злиться самому? В последнем она не сомневалась – он дышал чаще, отчего подрагивали крылья носа, и зрачки у него расширились, как у дикого зверя. Он напоминал что-то большое, покрытое шерстью и весьма опасное в некоторых ситуациях. – Прекрати делать вид, что ты меня не знаешь, – она сократила разделявшее их расстояние на два с половиной шага, выдохнула. Проходившая мимо женщина с опаской глянула в их сторону, и Астрид взмахом руки показала ей, что всё в порядке. Ни черта оно не было в порядке – она в жизни своей не помнила Базза настолько злым. Даже когда у него что-то не получалось, ломалось прямо в руках или выходило из строя в самый неподходящий для того момент – он не злился. Он не злился, даже когда им приходилось возвращаться с охоты с пустыми руками. Что-то в нём изменилось за эти три года, и Астрид отдала бы пятёрку неисследованных планет, чтобы узнать, что именно. – Базз, – уж на это-то он должен был отреагировать. Астрид пристально всмотрелась в этого до странности знакомого, но словно чужого человека – что-то должно его выдать. – Базз, если у тебя какие-то проблемы, ты мог бы просто написать или позвонить, – упаковка от конфет – Астрид всё ещё не было стыдно за случившееся, – неприятно шуршала в кармане, острыми углами сгибов врезаясь в пальцы, раздирая совсем ещё свежую ранку на коже. Женщина и не поморщилась. – Мы бы разобрались со всем вместе.
Она с трудом подавила в себе желание сгрести его в охапку, как щенка или волчонка, – временами приходилось делать нечто подобное в заповеднике в периоды появления нового молодняка, и Астрид всегда вызывалась добровольцем, – и утащить куда-то с этой прилизанной, как с картинки улицы, посреди которой дети Улисса смотрелись чужеродно и странно.

0

6

Джонатан ожидал, что женщина извинится и уйдёт. Ну, в худшем случае — обвинит в грубости и хамстве, к чему Эммерих, кажется, должен был с некоторых пор начать привыкать. Но нет. Действие как-то неуловимо стало напоминать захват «Каракума». И одновременно — сцену из популярного сериала, на который Джона на днях наткнулся совершенно случайно, листая каналы, и неожиданно для себя проглотил целую серию. Но только сотрудник патентного бюро вовсе не был похож на красавчика из телевизора, героя любовника, меняющего подруг чаще рубашек, и оттого путающего их имена с комичным постоянством. У Джоны не было такого багажа бывших, и лицо женщины не было ему знакомо даже смутно.
— Вы обознались, — сменив гнев на крайнюю степень раздражения, Джона поискал глазами свою сигарету, упавшую вместе с ворохом цветных конфет. Она оказалась аккурат между ботинком незнакомки и ярко-жёлтой конфетой. Да что б тебя в чёрную дыру без скафандра, сюр полнейший, хоть сейчас бери запись и отправляй на тот несчастный фестиваль. Нестерпимо захотелось добавить «вы тоже» к «обознались». Почему? Потому что это Хелстон каждое слово говорил так, будто наносил смертельное оскорбление и ждал, что на него кто-то ответит, подарив ему формальный повод к убийству. В тоне женщины то же слово звучало обращением. Позывным. Твою налево, да они же заодно! И Хелстон, и эта… приняли за кого-то? А, не важно, полиция разберётся.
— Я понятия не имею, кто вы такая, идите своей дорогой. Меня ждёт такси.
Джона поднял перед собой руку, отступил ещё на два шага, решив, что хрен с ней, с сигаретой, и достал смартфон, демонстрируя нетерпение по поводу задерживающегося аппарата. Щёлкнул затвор фотокамеры. Полиция будет просто в восторге от фотографии подельницы Хелстона.

0

7

– О, простите, – слова неизбежно опаздывали за действиями: Астрид инстинктивно вскинула руку, закрывая глаза, и простым, отработанным до автоматизма движением выбила смартфон из ладони Базза, для верности поддав упавший на асфальт гаджет ногой. – Простите, – с большим сожалением добавила женщина, неторопливо наклоняясь и поднимая смарт, осматривая его – экран пошёл трещинами и бесперебойно мигал, дразнясь серой корпоративной эмблемой; верно, какая-нибудь кнопка запала – Астрид не особо разбиралась в бесполезной технике без инструкций: раньше для этого всегда был Себастьян, после – специально обученные люди, готовые хоть в три часа ночи и с другой планеты объяснить ей, как починить «эту мигающую красным хрень, чтобы ничего не взорвалось к чертям». Покинувшие её сомнения зашевелились вновь, сумбурные и когтистые, и виной всему была непозволительная лёгкость, с которой Астрид удалось «обезоружить» Базза. – Я действительно приняла вас за другого человека, – без всякого оправдания добавила женщина, смотря на гаджет в своей руке, зажатый на манер камня.
Времени оставалось всё меньше – и дёрнуло же его заказать такси, мог бы и пешком прогуляться среди этих каменных коробок, – и Астрид прикидывала быстро, как если бы от этого зависели их жизни. Базз не хотел – или не мог – говорить с ней; она не могла его просто так здесь бросить. Сундин шагнула вперёд, подошвой ботинка растирая сигарету на асфальте, и протянула мужчине испорченный гаджет, выдав попутно располагающую, с её точки зрения, улыбку. Мысленно Астрид уже набирала сообщение Хелстону, пропуская текст через внутренний «переводчик» с нормального языка на столь любимую им литературщину.
– Он не работает, но я знаю хорошего специалиста по таким штукам, – Астрид кивнула, словно могла этим стереть всю неловкость их встречи, и присмотрелась к чужаку с глазами Базза, но уже иначе – как к натуральному дикому зверю, – прикидывая, что будет, если она ударит, например, слева и под рёбра. Или по голове – Базз бы уклонился, с поправкой на время и скорость. – Или могу как-то иначе загладить свою оплошность, – Астрид нетерпеливо постучала по разбитому экрану большим пальцем, закусила нижнюю губу, пожала плечами, всеми силами мимикрируя под обычную землянку.  – Не хочется начинать отпуск с проблем, понимаете?

0

8

— Да какого хрена? — Джона смотрел даже не на смартфон, а на жалкие останки электросигареты. Он очень старался не выйти из себя, но вид электроники и намеренного на ней вредительства привёл его в практически первобытное бешенство. — Ты что творишь, псина безрукая? Черепаху тебе на дом, выдра тухлая, мозги в бане утопила? Иди со своим хорошим специалистом наизнанку и пусть он тебе починит твои гнилые глаза и нитяные руки!
Джона, всё ещё закипая, неожиданно быстрым для себя движением выхватил свой несчастный телефон и едва удержался от того, чтобы не подкрепить неудавшийся грубый толчок более серьёзным рукоприкладством. Честный и даже заискивающий вид незнакомки ничуть не помогал, только больше злил. Скрежеща зубами, Джона попятился и вскинул руки.
— Вот что. Вы сломали мой телефон, я на вас наорал, мы квиты и провалитесь в дыру. Просто отвалите от меня, хорошо?
Развернувшись на каблуках, всё ещё не отдавая себе отчёта ни в действиях, ни в мыслях, Джона быстро зашагал прочь, слишком поздно сообразив, что дом Верье остался за спиной. Да в дыру всё, ему просто нужно было оказаться подальше и успокоиться. И пусть Верье его хоть дюжину раз назовёт параноиком, но в цепь совпадений и чёрную полосу в жизни Джоне уже совсем не верилось. Больше походило на то, что кто-то по совершенно непонятным причинам решил свести ничем не примечательного работника группы С42 с ума, и задействовал для этого какое-то бешеное количество средств.
И, что больше всего злило, у него получалось. Джона переставал ощущать под собой твёрдое дно привычной, совершенно организованной жизни. Семья, девушка… условно — работа, хотя вряд ли отпуск продлится дольше ещё недели, пока определят нового напарника.
Стройность постепенно возвращалась в мысли Джоны, и на этом месте этот безумный, но прямой ряд дополнился картиной исчезнувшего из жизни доктора Верье. Если бы Джона мог, он бы позвонил доктору прямо сейчас. Но нет. Вместо этого он по-бычьи склонил голову, резко обернулся и, не сбавляя шаг, пошёл напрямик к дому доктора, прикладывая нечеловеческие усилия, чтобы не ломануться к двери бегом.

0

9

«Плохо», – в тон ему собралась ответить Астрид, но волевым усилием заставила себя промолчать. Эта вспышка злости – да что там, он готов был её ударить, женщина видела это по глазам и по тому, как напряглись у него мышцы на шее и ниже, но выпада не последовало, словно его, как марионетку, отдёрнуло назад, – неприятно ожгла своей чужеродностью, откинула на два шага назад. Если Базз играл свою роль – во что не верилось от слова «совсем», – то играл хорошо, не придерёшься; если не играл, то тогда… Что? В жизни Астрид ничего подобного не встречала, и это сбивало с толку. Впору было думать о каком-нибудь заговоре корпораций или инопланетном вторжении – она не помнила, что там ещё любили придумывать фанаты всевозможных теорий заговоров. Всю её надуманную миловидность заблудившейся землянки смело разом, стоило только мужчине отвернуться, – Астрид проводила его напряжённым, сосредоточенным взглядом, дождалась, пока отойдёт достаточно далеко, и двинулась следом.
Смартфон – покоцанный по углам, с вмятиной от зубов, но исправно работающий, а потому замене не подлежащий, – как-то сам собой лёг в руку, и номер Астрид выискивала невнимательно, а сообщение набирала почти вслепую, стараясь не потерять Базза. О том, насколько странной и несуразной выглядит её просьба, из-за приписки «на всё два часа» высказанная почти приказом, она не особо переживала, отвлекшись на странную траекторию передвижений Базза – если он шёл к своему такси, то явно свернул не туда: оставив шоссе позади, Савиль углубился в массивы из жилых домов и ухоженных двориков. Всё это не имело никакого смысла – или же Астрид просто не видела его. Возможно, он шёл к кому-то – в сообщении от Хелстона указывалось, что Джонатан Эммерих купил два билета на какой-то там невнятный фестиваль, но времени и желания радоваться наладившейся личной жизни друга Сундин в себе как-то не обнаружила.
Гадая, долго ли он собирается так плутать, Астрид чуть не пропустила момент, когда Базз развернулся – словно что-то щёлкнуло у него в голове, – и зашагал обратно. Она не собиралась отставать; знакомый маршрут играл на руку. Зная, где мужчина свернёт, Астрид позволила себе меньше отвлекаться на дорогу и больше – на сообщения: упрямство по ту сторону было непробиваемым, но женщина не сдавалась, настаивая на двух часах и неотложности дела. «Может, ты жизнь спасаешь», – добила она аргументом, отключила телефон и убрала в карман. Её собственная уверенность в этом была непоколебима – ни единого порыва оставить всё так, как есть, развернуться и полететь на следующую планету из золотого списка Стрей-Тейл у Астрид не возникло. Сцепив пальцы обеих рук, она до хруста размяла их и пошла быстрее. Улица, на которой они встретились – никто ещё не успел убрать ни пёстрые конфеты, ни изувеченную сигарету, и это единственное свидетельствовало о реальности происходящего, – своей безлюдностью и тишиной как ничто другое подходила для всего, и Астрид не собиралась уступать эти идеальные условия толпе туристов или бледным местным жителям.
Астрид шагнула за Баззом в пряничный дом – его глазурная дверь даже не скрипнула, – позволила Савилю заметить себя и быстрее, чем он успел среагировать, дважды ударила, надеясь только, что не сломала ему челюсть или нос.
– Мне очень жаль, – подхватывая мужчину и перекидывая его руку себе через плечо, пробормотала Астрид. Бледный, с дрожащими веками и разгладившимся лицом, он в этот момент стал тем Баззом, которого она знала, выбросив куда-то агрессивного незнакомца с улицы. Джонатан Эммерих. Это имя не желало укладываться в её картине мира. Астрид поволокла его прочь – туда, где ждало её такси, – прикидывая на ходу, что он, верно, набрал в весе за прошедшие три года. – Моему другу стало нехорошо на улице, – словно оправдываясь, сказала она водителю, укладывая Базза на заднее сидение головой к себе на колени и называя адрес. Гладя его по волосам, как маленького ребёнка, Астрид надеялась только на то, что до конца дороги мужчина не очнётся.

Отредактировано Astrid Sundin (2016-01-07 13:44:14)

0

10

С первого дня знакомства Нортроп Фрост был уверен, что у Астрид Сундин что-то не так с головой. Это убеждение то отступало, то усиливалось. На Бьерне, когда Бьерн только начинался, они провели вместе почти полгода. Другие члены экспедиции прилетали и улетали, делали свою работу и отправлялись домой. Но они вдвоем были от начала и до конца. За это время он видел ее всякой: видел, как ей единственной из всех, кого он когда-либо встречал, и в голову не приходит пугаться медведей, видел, как, когда разыгралась буря, о приближении которой никто не подозревал, она спокойно ушла в тьму и ветер, а потом так же спокойно вернулась, видел, как без проблеска жалости она добила беременную самку, неудачно упавшую с обрыва, и как осторожно потом вытаскивала из вспоротого живота недоношенных медвежат, которых ему потом удалось выходить и отпустить обратно на волю.
Он и сейчас, понадобись ему отправиться в такое путешествие еще раз и с нуля устроить заповедник для медведей, в котором не будет людей, а потому при устройстве которого их тоже почти не должно быть, попросил бы себе в помощь Астрид. Но все равно считал, что с головой у нее что-то очень не так. Пожалуй, только это - ну, и еще то, как она не то игнорировала, не то и правда не замечала его взгляды - и удержало его тогда от того, чтобы попытаться завести отношения. Даже медведей читать ему было проще, чем Астрид Сундин. По ее виду он никогда не знал, довольна она, раздражена, думает о чем-то или просто дремлет с открытыми глазами. И все же там, на Бьерне, у них получилось отличное приключение.
Вернувшись, он долго не мог втянуться опять в нормальную жизнь, но в конце концов обосновался под Осло, периодически отправляясь то в Финнмарк, к своим бурым медведям, то на Шпицберген, где к нему уже начали привыкать медведи белые. Здешний климат и здешняя спокойная, размеренная жизнь нравились ему и в какой-то момент все бьернские тревоги стали отступать, забываться, теперь они вспоминались не как реальная история, а как набор картинок, отрывков из какого-нибудь фильма. Через год заканчивался срок подписки, издательства уже начинали присылать ему предложения о сотрудничестве, так что картинки эти были очень кстати.
И вот теперь она пишет. Нортроп даже не знал, что поражает его больше - ее просьба или тот факт, что у нее все еще есть его телефон. На миг спокойная Норвегия напомнила бурный Бьерн. Там такая просьба выглядела бы совершенно нормально. Тут же - нет. Он вяло попытался сопротивляться, заранее зная, что проиграет вечному несокрушимому напору Астрид, которая всегда получала то, что хочет. На "жизни" он окончательно сдался. Жизнями она не бросалась и не шутила никогда. Значит, все и правда серьезно.
Что забавно, время она выбрала донельзя удачное: совсем недавно ему привезли бурого медведя, которого решили отпустить на волю, и у Нортропа остался и совсем свежий запас транквилизатора, который по документам никто оформить не успел, и вычищенная клетка. Только вот зачем они ей?
Место у него было тихое, шум двигателя Нортроп услышал издалека. Он вышел навстречу, нахмурился, увидев, что Астрид приехала не одна. Нахмурился еще сильнее, когда понял, что человек, которого она привезла, в отключке. Легко было понять, к чему все идет.
- Надеюсь, я не пожалею об этом, - сказал он вместо приветствия, потянулся было, чтобы поцеловать Астрид в щеку, но решил, что сейчас это далеко не лучшая идея, и вместо этого провел картой по терминалу в салоне - он знал, что она вечно забывает карточки где попало, не в силах привыкнуть к безналичному расчету - и посмотрел на человека, лежавшего на заднем сидении. Тот, что характерно, выглядел совершенно нормальным. - Я все подготовил. Давай вытащим его оттуда.

0

11

– Привет, Медвежонок, – Астрид устало улыбнулась, с осторожностью выбираясь из машины, и потянулась, как после долгого сна. Ей повезло – за всю дорогу Базз не сделал ни единой попытки прийти в себя, дышал ровно и, насколько она могла судить, снов особо не видел. Водитель почти не отвлекался на них – бросил пару взволнованных взглядов в самом начале пути, но убедился, что Астрид знает, что делает, и перестал. Оно и к лучшему – Сундин запоздало, уже на выезде из Осло, подумала про камеры в подъезде или на улице, запечатлевшие, как она волочит Базза к машине, и привлекать к себе внимание и дальше особо не хотела. Она неприязненно поджала губы, когда Нортроп, опередив её, расплатился с таксистом – ненужное совершенно благородство, несмываемым маркером вписывающее его в этот план. – Я тебе потом всё объясню, – невозмутимо шепнула Астрид, словно это всё совершенно нормально – вот так появляться в его жизни снова, потребовав клетку, транквилизаторы и притащив с собой «друга» в отключке. Вдвоём они вытащили Базза из машины, и Астрид, передав его полноценно Фросту, внимательно осмотрела сиденье – оставлять хоть какой-то след после себя она не хотела.
Нортроп хорошо устроился – это женщина поняла в первые пять минут, когда такси, сделав крутой разворот на пустыре, уехало, оставив их втроём, и Фрост повёл её в дом. Астрид всё время оглядывалась по сторонам, с интересом изучая крепления, пейзаж в отдалении и самого Нортропа, с их последней встречи почти не изменившегося – стало больше бороды, усиливавшей его сходство с медведем, да появились новые ссадины на руках, но и только. Клетка ей тоже понравилась – большая, просторная, прочная: для крепкого зверя. Астрид, пригнувшись, забралась внутрь, подержалась руками за перегородки, подтянулась несколько раз и уверенно кивнула, позволив Нортропу уложить Базза на пропахшую медведем солому и запереть на прочный замок.
– Я понимаю, как это выглядит, – произнесла Астрид, наблюдая за безмятежно спящим Баззом. Долго это продлиться не могло, и скоро ей потребуются транквилизаторы – если мужчина не захочет с ней говорить откровенно и просто, не расскажет, что за хрень случилась в те три года, что она его не видела. – И это, честно говоря, единственное, что я вообще сейчас понимаю, – она провела рукой по волосам, запуталась в них и отвернулась. – Познакомься, – она слепо махнула в сторону клетки, – мой друг Себастьян, – Астрид отошла в сторону, к широкому столу с разложенными на нём приборами и прочей ерундой, всё в каком-то хаотичном, со стороны не понять, порядке. Сундин положила ладони на столешницу, сдвигая какой-то плоский датчик в сторону, и подалась вперёд всем телом, наклоняя голову. Вспомнила всю их уличную перепалку – то, как этот выродок с глазами и улыбкой Базза кричал и злился, отчего черты лица складывались в незнакомую резиновую маску. Астрид пыталась сопоставить все эти детали, но они не складывались и рассыпались в разные стороны, как скверно сделанный детский конструктор. – С ним приключилась какая-то хрень, и теперь я пытаюсь понять, какая именно, – женщина развернулась, вновь ухватываясь ладонями за столешницу, в задумчивости закусила нижнюю губу. Астрид подозревала, что за доверие и помощь Нортропа ей придётся заплатить откровенностью, и отчаянно оттягивала этот момент. Она не слишком любила говорить с людьми об Улиссе – у них всегда характерно менялись лица, стоило заявить, что там было чертовски здорово. – Нет, так нельзя, – резко шагнув вперёд и потащив за собой какой-то провод, пробормотала Астрид, – у тебя есть здесь пара одеял и подушка? И кофе – я бы, пожалуй, выпила сейчас.

0

12

- Привет, Себастьян, - сказал он спящему человеку. Потом добавил, не оборачиваясь к Астрид. - Да, опасно быть твоим другом. Или ты не со всеми ними так обращаешься?
Нортроп не стал спорить, хотя он подозревал, что Астрид вряд ли в полной мере осознает, как именно это выглядит. Для него - и в этот момент он смотрел на ситуацию отстраненно, не видя, но врисовывая себя в картинку. Вот место за городом, где мало кто бывает, вот пустой дом, где по плану не ждут ни медведей, ни людей, ни студентов-практикантов еще месяца два, вот хорошая прочная клетка, запертая на замок, и он, Нортроп, стоит перед ней и смотрит сквозь прутья, как делал это уже сотни раз, и со стороны, вероятно, даже кажется, что смотрит он все с тем же дружелюбно-изучающим выражением на лице, что и всегда. А вот человек в клетке. И он в ней, да и во всей этой картинке, смотрится так неуместно, что что-то здесь - не то человек в клетке, не то все вокруг, включая Астрид и Нортропа - не более, чем порождение хромакея. Но очень хорошего, так что понять сразу, кто ненастоящий, невозможно.
- Кофе, - вспомнил Нортроп, - сейчас.
Кофе он до сих пор пил именно таким, каким они пили его на Бьерне - очень горячим, очень крепким, без молока, сахара и чего-либо еще, из-за чего могло показаться, что кофе пьют для вкуса, а не чтобы просто зарядиться энергией. Совмещать почему-то было нельзя, он так никогда и не понял, почему, а привычка все равно въелась под кожу.
На самом деле ему было дико интересно узнать, откуда у Астрид друзья, почему они выглядят как приличные люди, с какой такой хренью стоит бороться, вывозя бессознательных друзей в место, где их вряд ли догадаются искать, и что она вообще намерена со всем этим делать. Но Нортроп хорошо помнил, что она не отвечала на вопросы, на которые не могла или не хотела отвечать, и пытаться что-то вытащить из нее бессмысленно. Потому он молча переложил вещи, освободив на столе один угол, молча принес кофе, молча же старался не смотреть в сторону клетки.
- Завтра вечером я уезжаю на Шпицберген, - кивнул Нортроп на остатки четко спланированных сборов. - На неделю-две, как получится. Постарайся сделать так, чтобы когда я вернулся, тут все было как сейчас. Не было полиции, трупов, переносчика смертельной болезни, запертого в моем доме. Могу оставить тебе свою машину, если хочешь. Все равно ей на стоянке аэропорта стоять, а так - вдруг пригодится?
Он подумал, что, может, стоить отменить поездку. Какая-то его часть радовалась ей больше, чем когда-либо: что бы ни случилось дальше, он будет как бы ни при чем. Другая, та, что к любой его восторженной мысли об Астрид добавляла "только голову бы ей полечить", говорила, что оставлять ее один на один с человеком, пусть даже она называет его другом, не лучшая идея.
- Но если надо, я могу остаться.
Нортроп в два глотка влил в себя кофе.
- Скажи, что знаешь, что делаешь. Пожалуйста.

0

13

Всё это ничуть не напоминало ей Бьерн – за исключением присутствия Нортропа, и клетки, и насыщенного кофейного аромата, перемешавшегося с запахом медвежьей шерсти и свежевыделанного дерева. На Бьерне всё было стократ хуже и тяжелее: недружелюбная планета, долго отказывавшаяся принимать что людей, что медведей, и бесконечная текучка персонала, приучившая Астрид под конец называть всех мужчин в группе, кроме Нортропа, Берни, а женщин – Дженни. Здесь, на Земле, Бьерн никоим образом не мог повториться – пусть даже она вспоминала его не без улыбки. В ожидании кофе Астрид уселась на дощатый пол, скрестила по-турецки ноги, поймала витую прядь волос и накрутила на палец. Взгляд её неизменно возвращался к Баззу в клетке, и Астрид гадала – когда всё пошло не так и что именно вообще пошло не так? Она надеялась, что всё прояснится, едва он придёт в себя, но что-то в этой уродливой сцене на улице заставляло плотнее сжимать зубы и подсказывало ей: нет, всё только больше запутается.
– Надеюсь, этот будет первым и последним, – в пустоту ответила Астрид, рассчитывая, что Нортроп, шебуршащий в стороне чашками и чёрт знает ещё чем, не услышит. Она совершенно не горела желанием поступать подобным образом с Ньютоном или Эсси, хотя высокохудожественная ругань первого того, пожалуй, ещё и стоила. На мгновение стало тихо – такое беззвучие здесь, верно, царит ночами или когда люди покидают это место на долгие недели, – и женщина прислушалась, пытаясь уловить дыхание Базза, но шорох чужих шагов сбил её, и Сундин, недовольно тряхнув кудряшками, обернулась на вернувшегося Фроста, протянула руки за своей кружкой. Сжав ту в ладонях, Астрид с интересом изучила рисунок на ней – эмблема нового медвежьего заповедника в одной из колоний, – и тут же утратила к нему всякий интерес, сделав несколько маленьких глотков. – Спасибо, – пробормотала она, услышав про машину и проигнорировав всё остальное. Астрид и сама не знала, что будет, и обнадёживать кого-то ещё не собиралась. Повезёт Медвежонку – и он будет далеко отсюда. Повезёт ей – и ничего не случится. В последних файлах Хелстона нашлась информация про какого-то человека, вытащившего этого самого Джонатана Эммериха из полицейского участка где-то в Кеплере-62, но Астрид проглядывала всё это мельком, не заостряя внимания. Следовало вернуться в гостиницу и забрать оттуда вещи, а заодно потереть и сбросить всё лишнее. Уж это-то она умела.
Только допив свой кофе и всмотревшись в узор на дне чашки, не сложившийся ни во что понятное или приятное, Астрид поднялась на ноги, разминая затёкшие колени. Базз всё ещё не приходил в себя – может, оно и к лучшему. Поборов в себе желание вколоть ему транквилизатор – потому что кто знает, что он скажет по пробуждении, и стоит ли слышать это Нортропу, – она вытолкала Фроста, а вместе с ним и себя, на небольшую, почти походную кухоньку, отмечая по пути, что он хорошо здесь устроился, в этом медвежьем углу.
– Я понятия не имею, что делаю, – честно признала Астрид, ставя кружку на покоцанную кухонную поверхность и моментально про неё забывая. – Я знаю, что этот человек – мой друг, и он явно в беде. И я знаю, что хочу во всём этом разобраться, чего бы это мне не стоило, – дотянувшись до одной из полок, женщина раскрыла её и собственнически изучила содержимое, остановив свой выбор на хлопьях для завтрака. Последним её перекусом были бутерброды в гостинице где-то между детской познавательной передачей и конспирологической ерундистикой, и часы говорили, что времени с тех пор прошло достаточно. – У тебя есть молоко? – спросила Астрид, доставая керамическую миску с медведями и насыпая в неё хлопья. – Или хотя бы сок? – она вопрошающе посмотрела на Нортропа, выдохнула и почти сдалась. – Если ты так переживаешь, то можешь остаться и проследить, чтобы я ничего здесь не натворила противозаконного. Ну, больше того, что я уже сделала, – не дождавшись от него внятного ответа, женщина развернулась и сама направилась к холодильнику.

Отредактировано Astrid Sundin (2016-01-13 01:02:23)

0

14

Джонатана привёл в себя лязг металлического запора. Вернее, он почувствовал тревожный враждебный запах крупного зверя, и только после нескольких секунд напряжённого ожидания осознал, что тот звук, который он слышал чуть раньше — это закрывшаяся дверь. Олдскульная металлическая дверь с механическим замком. А зверя нет. Нет поблизости и очень может быть, что нет вообще. А дверь закрыта. Щека Джоны дрогнула, и неприятная стягивающая всё в одну точку боль тут же напомнила ему, как он здесь оказался. Осло, сумасшедшая баба, дом доктора...
— ...Себастьян.
Джона осторожно обследовал языком немилосердно ноющую челюсть. Левый клык и соседствующий с ним резец шатались. Неприятно, но не смертельно. К этому моменту Джона уже был уверен, что лежит в довольно просторной комнате, и за окнами всё ещё — или опять? нет, всё ещё — день, не оскорблённый ни тучками, ни оживлением городских будней. Парк? Деревня? Есть ли рядом вообще люди?
Дождавшись, когда и психопатическая, и её друг вывалятся куда-то по-соседству, Джона открыл глаза и быстро вскочил на ноги, обнаружив, что не связан. На этом хорошие новости кончились: он увидел решётку. Не таясь, но вряд ли осознавая, насколько тихо движется, Джона обошёл клетку по периметру и остановился рядом с дверцей. Пощупал замок, ковырнул ногтем. В голове воцарилась какая-то вакханалия без смысла, но с очень определённым настроением. До этого момента он не ощущал, насколько ему тут не нравится. Не до того было.
Психопатическая и её друг не понижали голоса, но толком расслышать, о чём они говорят за стенкой, Джоне не удалось. Это плохо. Выходит, стены тут не такие уж и тонкие. Но попытка ему вряд ли будет стоить больше того, что уже случилось. На всякий случай убравшись от решётки подальше, Джона во всю силу лёгких заорал: «НА ПОМОЩЬ! ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА! ПОМОГИТЕ!»

0

15

Нортроп покачал головой, наблюдая за тем, как непринужденно и спокойно Астрид собирает себе обед. Дуреха - он ведь волновался по большей части за нее, а не за свое положение или дом. Но разве объяснишь? Ей - точно нет, потому он в говорил так, словно в неуязвимости самой Астрид, как и она сама, нисколько не сомневался. Опять же, он знал, что в первую очередь она всегда заботится о себе, как знал и то, что дело тут вовсе не в эгоизме, а в том, что так же легко и быстро, как она сейчас обживаем его кухню, она в каждой ситуации высчитывает самых полезных людей в группе, тех, кого следует спасать просто потому, что без них все пойдет прахом. Не ее вина, что обычно самым полезным человеком в группе оказывалась она сама. Так что даже если все закрутится, с Астрид все будет хорошо. Она не попадется.
С другой стороны, никогда раньше Нортроп не видел, как она ведет себя с теми, кого открыто называет друзьями. Возможно, с ними она вела бы себя как-то иначе. Уже вела, если говорить начистоту - мало кто из обычных людей засунул бы своего друга в клетку.
- Ладно, посмотрим, - сказал он и, хотя Астрид стояла к нему спиной, указал на холодильник:
- Поищи там, на ниж...
Его прервал крик. Это был просто прекрасный крик, даже если сравнивать его с медвежим ревом, который тут разносился время от времени. Крик злой, отчаянный, полный сдавленной, совсем не доброй надежды, что его услышат, и всем тут станет очень весело. Надежде это, как наверняка знал Нортроп, не было суждено исполниться. Таксист уже давно уехал, а кто него рассчитывать тут можно было только на Нортропа. Он же, привыкший верить Астрид прежде, пока не был уверен, что сходу же решится эту привычку нарушить. Потому что при всех проблемам, при всем своем странном поведении и часто бесящей людей уверенности в своих силах, она и правда ошибалась слишком редко, чтобы пренебрегать ее словами.
И все же в крике было слишком много всего, чтобы его игнорировать.
- Твой друг проснулся, - поделился наблюдением Нортроп и первым вернулся в комнату.
Мирное, какое-то пустое выражение лица, бывшее на Себастьяне раньше, теперь уступило место настороженной злости. Интересно, а он сам-то знал, что он друг Астрид?
- Все хорошо, - сказал Нортроп тем спокойным ровным тоном, которым говорил при диких животных. - Вы тут в безопасности. Никто вас тут не обидит.
По крайней мере, ему хотелось в это верить.

0

16

Пальцы Астрид скользнули по бутылке молока, очертили круг, сомкнулись – и сорвались с широкого горлышка. Сундин невозмутимо втянула ноздрями воздух, напрягаясь всем телом, и нахмурилась, с силой захлопывая дверцу холодильника. Ей померещилось, что Нортроп в этот момент возмущённо цокнул, но даже если и так, то Астрид проигнорировала это и вслед за мужчиной направилась в комнату, забывая и про голод, и про оставленные на столе хлопья, и про благодарность Фросту за своевременное замечание, и про всё остальное. На мгновение она задержалась на пороге, ногтями впиваясь в дверной косяк – так, что на тёмном дереве остались лунки, – вновь выдохнула и решительно шагнула вперёд, лёгким касанием ладони отстраняя Нортропа в сторону и смотря на Базза. По крайней мере, она надеялась, что уж теперь-то он точно – Базз, хотя первый его взгляд, полный злого недоумения, сбил её с этой мысли и разочаровал.
– Базз, ты в безопасности, – отчётливо произнесла Астрид. Что-то такое же она шептала ему после того, как дикий пёс на Улиссе пытался его загрызть, но столкнулся с горящей палкой в её руках и яростным, угрожающим криком. Астрид шагнула вперёд, выставляя перед собой руку с раскрытой ладонью, не отворачиваясь и не опуская глаз. У неё незаметно дрогнули губы: в глазах мужчины в клетке не было и следа узнавания, словно она так и осталась для него нерасторопной прохожей с улицы, закидавшей его конфетами да разнесшей его технику в щепки. – Это, – Астрид указала на Нортропа, но представлять его по имени не торопилась, – человек, которому можно доверять. Больше здесь никого нет, – ей непривычно было заставлять свой голос звучать мягче, чем обычно: звери на это почти не велись, в отличие от людей. Женщина взглядом нашла коробку с транквилизаторами и пистолет – кажется, всё-таки пригодятся. – Базз, – она подошла близко к решетке, но старалась оставаться вне зоны его досягаемости, – я не знаю, кто угрожал тебе в городе, но здесь их нет. Мы можем поговорить.
«Мы должны поговорить», – яростно подумала Астрид. Она чувствовала в себе лёгкую, непривычную растерянность, и это злило. Сундин отступила в сторону Нортропа, но смотреть продолжала на Базза – так, словно не было разделяющей их решетки, и сейчас он бросится на неё. Нет, не Базз, а тот, второй, который существует в документах – Джонатан. Астрид запоздало подумала, что у Себастьяна, возможно, после всего пережитого поехала крыша – и он поехал с ней, – и ей скорее следовало притащить его не к Нортропу, а к какому-нибудь хорошему врачу. Белым, ничем не объясняемым пятном в этой теории были документы, – их-то не так просто подделать, да ещё так надёжно, да ещё сумасшедшему.
– Базз, – она опустила руку и сжала ладонь в кулак, плотно сцепила зубы, и по лицу заходили желваки. – Кто такой Джонатан Эммерих?

Отредактировано Astrid Sundin (2016-01-15 08:43:59)

0

17

У него не было много времени на попытку докричаться до случайных свидетелей, и Джона использовал те несколько секунд одиночества на полную катушку, выложившись в крике до донышка. Услышал ли его кто-нибудь? За окнами можно было разглядеть только лениво перебирающий солнечные лучи усталый апрельский снег да изобилие деревьев. Где на Земле вообще находится это людьми забытое место?
Заткнувшись, Джона недружелюбно посмотрел на людей, посадивших его в клетку и настойчиво, назойливо не желающих ему зла и вреда. Ни один из них не был похож на сотрудника медицинской бригады. Слова мужчины о переносчике опасной болезни могли бы объяснить Джоне стремительность, неожиданность и бесцеремонность событий, но ради всех систем счисления, опасные болезни и их переносчиков не изучают в звериной клетке пара прибитых жизнью ламберсексуалов. И точно не бросаются словечками из пиратского лексикона.
Интонации психопатки больше не оставляли Джоне пространства для фантазии: словом «Базз» она, как и Хелстон до неё, обращалась. И только к нему, с этим заросшим перцем она говорила иначе. Два психопата нашли объект, смахивающий на элемент их общей фантазии? Никто не знал, что у космического пирата есть подружка, но мало кто вообще что-то знал о Ньютоне Хелстоне, кроме того, что он не оставляет выживших. Что тоже неправда, как выяснилось. Такая версия выглядела чуть менее бессмысленно, чем всё остальное, что успел сгенерировать рассудок Джонатана.
Но эта версия не позволяла ему привязать к происходящему ни исчезновение родителей, ни второго похитителя. И совсем не радовала перспективами. То, как Хелстон расправляется с людьми, Джона знал наверняка. Его подружка наверняка настолько же гуманна.
Мозги завязывались в один из сложнейших узлов из тех, что Джона время от времени находил в своих руках. Но действовать осознанно это, как ни странно, не мешало.
Отдышавшись и как будто успокоившись, Джонатан со своей стороны приблизился к прутьям на расстояние, чуть превышающее длину руки.
— Выпусти меня отсюда, я всё объясню.
Что именно он будет объяснять, Джона не представлял. Психи знали его имя и где его искать. Как именно прикидываться и обманывать бдительность, имея на руках только неоднозначное «друг», «Себастьян» и «Базз»? Ладно, главное — начать. Джона лучше кого-либо другого знал, что рано его не хватятся, и если его не отпустят добровольно, придётся выживать несколько суток.

0

18

– Медвежонок, – Астрид полуобернулась к мужчине, но в лице её не было и намёка на мягкость, свойственную этому прозвищу, – заряди мне несколько транквилизаторов, будь добр, – она кивнула головой в сторону стола, на котором чернел эмблемой нужный ей контейнер, и вновь обратилась к Баззу. Нет. К Джонатану, поправила себя Астрид, сжимая губы. Она не понимала и сотой доли всего – да что там, она не понимала вообще ничего, – но с первым его словом точно могла признать: этот человек – не её друг. Он выглядел, как её Базз, и в нём просматривалось что-то знакомое, пока он пребывал в отключке, но теперь Астрид видела его отчётливее, чем на улице, и с уверенностью могла заключить – это не Себастьян. У Базза, которого она знала, никогда не случалось настолько волчьего взгляда. И уж точно ей никогда раньше не хотелось всадить ему в шею заряд транквилизатора. – Нет, – отчётливо проговорила женщина, в подтверждение своих слов медленно покачав головой. – Сначала – поговорим.
Она опустилась на пол, вновь скрещивая ноги, и напоминая в этот момент лидера какой-нибудь секты – одной из тех, что собирают корабли и увозят своих сестёр и братьев на какую-нибудь малопригодную для жизни планету, – и жестом призвала Базза к тому же. Астрид помнила, как быстро он сорвался на улице – озлобился на мелочь так, словно женщина оскорбила всю его семью вплоть до седьмого колена и первых переселенцев с Земли, – и ждала чего-то подобного и сейчас. Что он тогда сказал? «Черепаху тебе на дом». Это звучало… правильно – для неё. Спроси Сундин у того же Нортропа, что он представляет себе при этих словах, и мужчина живо отправит её к ближайшему психиатру проверить голову. Играть в ассоциации с ребёнком Улисса – мозговыносящее занятие.
Астрид вытянула вперёд руки, сцепила в прочный замок и упёрлась подбородком, нарочито скучающе уставившись на мужчину в клетке и размышляя о том, как бы незаметно подать Нортропу пару сигналов; на Бьерне им ничего подобного не требовалось, после – тоже. Пробуждение Базза словно бы наполнило комнату людьми, внесло странное оживление и неуют по углам. Не спрятаться: комната просматривалась из любой точки, и лучше всего – из клетки. Астрид с неприязнью глянула на окна, мысленно сделав несколько мелких пометок вида «попросить у Фроста гвозди и молоток».
– Расскажи мне, что произошло за те четыре года, что мы не виделись, – попросила Сундин, опуская руки и перебирая пальцами застёжку на одном из карманов. Коротким движением она извлекла из него ключ и положила перед собой на дощатый пол, придержала указательным пальцем. Весь процесс Астрид не сопроводила и единым, даже самым коротким взглядом, наблюдая всё это время за Баззом. Или лучше называть его Джонатаном? Астрид и сама не понимала, что чувствует от осознания того факта, что лучший друг поехал крышей – кажется, облегчение: хотя бы жив. – И тогда я открою дверь. Норт… Медвежонок, – она подняла лицо к Фросту, откинула назад волосы, – ты у нас заботливый хозяин? Думаю, что вполне, а наш гость должен бы проголодаться. И, – Астрид виновато нахмурилась, – я случайно уничтожила его сигарету. У тебя здесь есть что-то, чем её можно заменить?

0

19

Хорошо бы было, чтобы все было совсем не так, как выглядело, потому что выглядело это все уж больно скверно. Человек в клетке Астрид явно не знал, но почему-то кричать или угрожать полицией или обращаться за помощью к Нортропу или делать что-то такое, что делают обычные люди, попав в такую ситуацию, он не пытался. Словно заранее знал, что это бесполезно. Нортроп знал наверняка, что это бесполезно - но это потому, что он знал Астрид. А вот Себастьян не знал - и все равно вел себя правильно.
И Джонатан Эммерих - кто это? О ком спрашивала Астрид? Нортроп ничего не понимал в происходящем и, что хуже всего, он и не был уверен, хочет ли понимать. Отчасти потому, что знал, что он все же отличается от Астрид, в нем есть черта, которую он не способен переступить - а теперь ему упорно казалось, что его несет именно к этой самой черте, и что он станет делать, когда он окажется слишком близко к ней, он понятия не имел.
Зато точно знал, что - что бы у них там не происходило - лучше бы не оставлять их вдвоем. Возможно, со Шпицбергеном и правда придется повременить. Нортроп тихо вздохнул. Всегда так: ты устраиваешь себе жизнь, втягиваешься в приятную рутину дела жизни, и все у тебя хорошо, размеренно, как у людей. А потом в твою жизнь опять приходит Астрид - и ради нее ты бросаешь все. Только на Себастьяна ее странный, почти животный магнетизм, почему-то не действовал, как будто он вовсе его и не замечал. Нортроп не сводил с него взгляда, пока шел к столу и заряжал ружье. Он все больше сомневался в том, кого и от кого тут нужно защищать. Но ружье передавать Астрид не стал, оставил себе. Стреляет он хорошо - да кто угодно, работающий с медведями, должен быть отличным стрелком - так что возражений и не ждал.
Она не хотела называть его по имени - и это тоже было странно. Зачем, если человек в клетке друг, пусть и попавший в странную беду, скрывать от него чье-то имя? Ладно, у него еще будет время разобраться.
Нортроп кивнул, хотя Астрид сидела к нему спиной и видеть этого не могла. Смотрел он тоже не на нее, а на человека в клетке, подумав заодно, что, может, его и зовут не Себастьяном, а как-то иначе.
- Я сверну вам пару самокруток, - пообещал он. - И принесу поесть. Сейчас...
Он перевел взгляд с человека в клетке на Астрид, потом - на ружье. И все равно оставил его себе. Пока что доверять ей транквилизаторы он не собирался, а потому на кухне смотрелся откровенно странно - как солдат на передовой, боящийся оставить оружие и нарваться на случайную смертельную опасность. С ружьем он сварил кофе и перелил его в термос, предчувствуя, что запас человеку в клетке понадобится, с ружьем собрал три бутерброда из ржаного хлеба, масла, сыра, рыбы, с ружьем ловко свернул пару сигарет из тонкой бумаги и крепкого табака, покупать который было дешевле, чем сигареты, с ружьем же понес это все в комнату, как странный, агрессивный официант.
Он надеялся, что пока его не было, ничего плохого не случилось. Хотя помнил, что Астрид, когда она хочет причинить кому-то боль, не нужно оружие.

0

20

Этот человек, которого психованная называла Медвежонком, хоть и оказался теперь позади, царапал Джонатана неприятным взглядом, и тот отвечал ровно таким же неприязненным, практически немигающим взглядом. Настороженное выражение не шло его лицу, даже теперь сохранявшем какую-то провинциальную иронию, но от того Джона только пристальнее следил за его движениями, временами теряя из виду уже раз врезавшую ему женщину. В тот момент, когда в руках Медвежонка оказалось ружьё, Джона наклонил голову и подобрался.
Очевидно, давать ему свободу действий никто не собирался, несмотря на громкие слова. Более того, демонстративная умелая неторопливость, с какой Медвежонок заряжал оружие, как бы говорила: скажи Джона что-нибудь, что не понравится похитителям, и… клетка простреливается со всех сторон. Разве что у дальней стены человек с ружьём обязательно станет задевать мушкой прутья, обдирая лопатками стену халупы. Но туда Медвежонку и не надо.
Короткий взгляд вниз — это заговорила психованная. Попытка рационально объяснить себе причины положения рассыпалась на глазах. И как будто это само по себе имело смысл: фантазия сумасшедшего и не должна поддаваться осмыслению. Но делать-то что? Чувак с ружьём покачивал им довольно угрожающе, а что говорить, чтобы избежать заряда транквилизатора, Джона не мог придумать. Четыре года назад он подыхал со скуки в Блуберри на Хеймдалле. От одной мысли, что до увольнения и прощания с оседлой жизнью корпоративного специалиста какие-то психопаты вели за ним наблюдение, Джонатана затошнило. Кто такой Джонатан Эммерих. Издевается ещё.
Медвежонок-Норт бочком отступил за дверь. Джона пристальнее вгляделся в женщину, и не увидел ничего нового. Тот же обманчиво-участливый голос, то же внимательное настороженное лицо, та же одежда, дотягивающая до определения “приличная”, но не выше. Весь опыт Джонатана в поиске слабых мест шизанутых на всю голову изобретателей не помогал ему с этой женщиной.
Но, по крайней мере, оружие теперь было в другой комнате.
— Эсси, кончай это безумие. Когда приедут копы, клетку мы им не объясним, — массы ни одной звезды не хватит, чтобы объяснить, насколько тяжело Джоне было сохранить тот же спокойный тон.

0

21

Вот оно, поймала. Астрид разве что звукового сигнала из какой-нибудь однодневной телевизионной лотереи не хватало – она резко подалась назад и почти захлопала в ладоши, а лицо её осветилось странным, неуместным сейчас удовлетворением. Сундин забыла и про Нортропа, и про ружье, которое тот таскал с собой, не доверяя ей. Где-нибудь на Бьерне она сочла бы это весьма оскорбительным, до кровной вражды, сейчас – просто оскорбительным. Мотивы Фроста хотя бы были понятны: когда знакомая женщина притаскивает к тебе на передержку кого-то незнакомого и явно очень недовольного, невольно задумаешься и о том, чтобы всадить заряд транквилизатора в неё саму, а после – вызвать полицию. Астрид и сама уже не понимала, что к чему. Разочарование множеством муравьёв защекотало ей позвоночник – верно, до последнего Сундин всё-таки надеялась, что сейчас Базз стряхнёт с себя этого чужака и окажется собой. Глупая, непозволительная роскошь – надежда.
– Копы не приедут, – отрезала Астрид, молниеносно поднимаясь на ноги, и лицо её посуровело. Так на друзей не смотрят, и она обрадовалась, что Нортропа в этот момент не оказалось рядом – он бы точно переметнулся на сторону этого Джонатана. С тяжёлым сердцем Астрид осознала, что поделиться с ним своей историей всё-таки придётся – без неё у мужчины возникнет слишком много вопросов, на которых этот дьявол из клетки сможет сыграть. В том, что он попытается это сделать, она отчего-то не сомневалась – в первые мгновения в этом Эммерихе было достаточно убедительности. Астрид ощутила резкий позыв тошноты – слишком много всего, что она не понимала и понять была бессильна. Это точно был Базз – сомнений не оставалось, – но вместе с тем он был Джонатаном Эммерихом, и такой хрени просто не могло существовать в мире. Астрид приблизилась к клетке максимально близко, поймала его за грудки и притянула к себе. – Что ты, чёрт тебя возьми, такое? – прошипела она, резко отталкивая мужчину от себя; искушение приложить его о решетку почти пересилило в какой-то момент, но Астрид напомнила себе, что это всё-таки Базз. Какой-то частью – возможно, очень поехавшей частью, – но всё-таки Базз. – Надо поговорить, – бросила она Нортропу, едва вошедшему в комнату, и потащила его за собой обратно на кухню, игнорируя человека в клетке.
На кухне она в раздражении оттолкнула в сторону свою давешнюю миску с хлопьями, и та, зазвенев оставленной внутри ложкой, замерла на опасной грани между столом и пустотой. Распахнув холодильник, Астрид жадно изучила его содержимое – молоко, яйца, сыр в упаковке, половинка брикета масла, какие-то контейнеры с чем-то долгоживущим, – и всё это молча, с выражением мрачной решимости. Она твёрдо решила ничего не рассказывать Нортропу на пустой желудок. Захлопнув холодильник, Астрид изучила содержимое кухонных ящиков и нашла консервированный суп. Скривившись, отодвинула в сторону томатный и ухватилась за банку с нарисованной на ней очень весёлой и жизнерадостной для покойницы курицей.
– Этот человек, – заговорила Астрид, доставая чистую тарелку и вскрывая банку, – и правда мой друг, Себастьян. Базз, – произнесла она, замерев на мгновение. В любой другой ситуации это было бы уже больше, чем Астрид хотела рассказать. – Мы вместе выросли в одной очень странной и плохонькой с точки зрения обычного человека колонии, там было… не слишком людно, – она перелила суп в тарелку и поставила ту в микроволновку, выставила таймер на минуту и развернулась к Нортропу. Подавив ненужные откровения, Астрид перешла сразу к фактам. – Я не видела его года три, наверно, а теперь, когда встретила, он меня не узнаёт и отзывается на имя Джонатан Эммерих. И, что самое страшное, Норт: не просто система говорит, что он Джонатан Эммерих, но и он сам в это верит, – Астрид на миг ощутила себя потерянной девчонкой перед вагоном метро и провела по лицу руками, отгоняя это чувство. – Люди ведь не сходят с ума просто так, на ровном месте, правда?

0

22

Астрид вспорола беззащитную жестянку с супом с такой яростью, будто это была голова Себастьяна-Джонатана. Даже поежиться хотелось, но только ежиться Нортроп не стал. Вместо этого он наконец-то отложил ружье, пожалел, что тарелку с бутербродами оставил в комнате - все равно из клетки до них было не дотянуться, а вот ему самому всегда было проще думать, жуя что-то. Из микроволновки уже тянуло горячим густым супным запахом, но супа Нортроп не хотел. Он остановился на компромиссе, запустил руку во все еще стоявшую на столе пачку хлопьев, забросил пригоршню в рот, старательно захрустел. Что говорить, было непонятно.
По правде, его настолько шокировало то, что Астрид сказала ему что-то о своем прошлом - о вечном негласном табу на вопросы о ее детстве тем, кто начинал работать с Астрид, сообщали всегда в первую очередь.
- Люди сходят с ума от чего угодно, - заметил он наконец. - От странных и плохоньких колоний - не в последнюю очередь.
Он знал, о чем говорил. Не то, чтобы все, кто занимался дикими животными, сходил с ума, но такие истории случались, особенно на далеких планетах, в новообразованных заповедниках и заказниках, их долго потом обсуждали и каждый раз после этого назначали для всех новое психиатрическое освидетельствование. Отчасти поэтому Нортроп привык знать, что он совершенно нормален и психологически непоколебим, поэтому же он не всегда в полной мере доверял людям, не просеянным через подобное мелкое сито врачей. С другой стороны - это Астрид. На Астрид давали сбой все существующие системы оценок адекватности, и со временем Нортроп просто перестал ими пользоваться.
-  Может, он не сумасшедший, а какой-нибудь шпион, - предположил он и тут же виновато кивнул. - Знаю, у нас тут реальность, а не какой-то экшн-флик, но... ты посмотри на него. Он ведет себя совершенно нормально. Что за сумасшествие у него должно быть, чтобы оставаться настолько вменяемым на первый взгляд? Да и потом - ты говоришь "система"?
Как обойти систему, он вообще не представлял. Там все было слишком прозрачно и проверяемо. В один день перестать быть одним человеком и стать кем-то новым было попросту невозможно.
- Ты не думала, что могла ошибиться? Может, он просто похож? Очень похож, но не он, не твой друг. Какой-то, - он усмехнулся от того, как глупо это звучит, - клон или астрологический близнец. Порядочный гражданин Осло, ценный кадр... чего, кстати? Кто он вообще? Не Себастьян, а этот, - Нортроп кивнул в сторону двери, - Джонатан Эммерих.

0

23

– Там было здорово, – невозмутимо признала Астрид, пожимая плечами. Микроволновка протяжно пискнула трижды, и женщина, нажав на «стоп», достала свою тарелку с дымящимся и густым супом, поставила ту на стол, подвинула к себе ближайший стул.  Помешивая ложкой бледную кашицу из курицы и химикатов, отдающую сухой зеленью, Астрид вспоминала Улисс. Она не собиралась говорить о нём Нортропу, решив, что тому хватит и безымянной маленькой колонии невесть где, одной из тех, обработанными фотографиями которых заманивают будущих поселенцев. Возможно, и с их родителями так было – Астрид никогда особо не спрашивала, довольствуясь тем миром, который имела с рождения. – Я там многому научилась, – протянула женщина, забирая ложкой суп и пробуя его. На вкус – синтетика, но хотя бы упаковано красиво. Астрид ела неторопливо, то и дело размешивая пюреобразную жижу, вырисовывая восьмёрки на её дрожащей поверхности. Методичность занятия успокаивала, приводила мысли в порядок.
За узким оконцем собирался тоскливый весенний вечер, и Астрид отвлечённо подумала, что скоро кто-нибудь да обеспокоится отсутствием Джонатана Эммериха, и это вновь подвело её к возвращению в гостиницу. Женщина с сомнением посмотрела на Нортропа – можно ли того оставить наедине с чужаком в клетке? На Бьерне он не дал ей ни единого повода усомниться хоть в чём-то, но здесь всё было иначе. То, что казалось нормой на Бьерне, превращалось в сплошное безумие на Земле. То, что было нормально на Улиссе, превращало в безумца тебя. Астрид покончила с супом и тщательно облизала ложку. Раздражение сошло до минимальной отметки, и в голове прояснилось.
– Сотрудник патентного бюро, кажется, – припомнила Астрид информацию из файлов Хелстона. Родился в системе Кеплер-62, на Хеймдалле, тридцать с чем-то там лет назад – точную дату память подсказывать отказалась.  – Да, система. Он есть во всех базах данных, и я понимаю, как это звучит – не бывает шизиков с полностью легальными документами на чужое имя, – она покачала головой, прекрасно понимая, что дальше это всё больше звучит натурально шпионской историей. – И я ничего не могу объяснить, кроме того, что он назвал меня Эсси, – она догадывалась, где мог услышать это имя Джонатан, которого Астрид сознательно пыталась отделить в какую-то нейтральную плоскость, но уточнять не стала. Отодвинув от себя тарелку, женщина поднялась и накинула на оконце занавеску, не желая видеть ни поздний апрельский снег, ни сумрачное небо, ни деревья с чахлой листвой. – Но даже без этого… – Астрид замолчала на долю секунды, перевела дыхание. – У него шрам на шее, вот здесь, – она отвела в сторону свои тёмные волосы и указала место. – Очень характерный шрам, такой и на Земле-то получить сложно. Тогда я почти не успела отогнать от него дикого зверя, и он хорошенького тяпнул Базза, – она вспоминала это без улыбки, просто как факт. Очень и очень важный в сложившихся обстоятельствах. – Так что я совершенно точно убеждена, что это Себастьян. И я хочу узнать, что с ним случилось, – твёрдо произнесла Астрид, смотря Нортропу в глаза. Это работало с животными лучше, чем с людьми, но ей это никогда не останавливало. – Пойдём, – задвинув стол, она кивнула на оставленное в стороне ружье, – он нас заждался.
Джонатан при их появлении прекратил бесцельные и злые перемещения по клетке, остановился. Думал, что сейчас она признает всё ошибкой и выпустит его? Астрид поджала губы, ухватилась за стул возле рабочего стола Нортропа, выкатила его на середину комнаты, спинкой к клетке. Всё, что она могла спросить, она уже знала из документов, присланных Хелстоном, требовались вопросы посложнее. Но едва ли он ответит на «Что ты сделал с моим другом, выродок?»
– Переиграем, – она села на стул, положила руки одну на другую поверх спинки. – Джонатан, меня зовут Астрид, и я хочу предложить тебе… Бога ради, не возникай так скоро, хотя бы дослушай! – она недовольно поморщилась и заговорила быстрее. – Я хочу предложить сделку: у меня есть вопросы, на которые ты мне ответишь, и тогда я безболезненно отправлю тебя домой.

Отредактировано Astrid Sundin (2016-01-21 23:43:34)

0

24

Зря Джонатан возлагал надежды на этот выпад. Он ставил на то, что ну сколько может быть единомышленников у психопата-Хелстона? Ну тот жук, который крутился на корабле и орал как злодей из плохого подросткового комикса. Ну вот подружка, такая же сломанная и криво выросшая на всю голову. Он звал её по имени.
Сначала показалось, что Джона на верном пути. Психованная обрадовалась, как будто любимый бойцовый пёс наконец-то послушался команды и задрал зазевавшуюся уличную шавку. Уместное сравнение, если вспомнить о клетке. Джоне оно не понравилось, но куда больше — действия женщины. Он ожидал хоть чего-то, что прояснит… всё вот это. Но из откровений Эммериху явилось лишь то, что он недооценивал и скорость, и длину рук психованной. Второй раз за день. Второй раз за день! Вся вера Джонатана в разумное зерно, в работу причинно-следственных связей, в хоть какую извращённую, но логику бытия рушилась на глазах. Он отчаялся понять хоть что-либо, и в голове кроме вопросов уже не осталось ничего. Его не собирались убивать, но не желали выпускать, в разговорах похитителей были только намёки на связность, только ещё больше путавших Джону.
В любом случае, сказал он себе, когда женщина отцепилась от его одежды и вышла, прихватив соучастника, ему не нужно их понимать. Ему нужно вернуться к доктору. Вернуться к цивилизации и сделать всё возможное, чтобы этих психопатов посадили, вместе с Хелстоном.
Но время спустя, когда похитители вернулись, мир оставался в том же состоянии, что и прежде: Джона вытаптывал дорогу на покрытии клетки и бросал злые взгляды на замок. Открытый замок. На закрытой двери. В присутствии причины, следствие быстро потеряло глубину и тяжесть неодобрения Джоны. Он снова уставился на Норта, внимательно, отчаянно. Здоровяк казался живее женщины, но что бы она ему там ни сказала, это не играло на руку Джоне.
Впервые Джона ощутил что-то, напоминающее бессилие. До настоящей капитуляции было ещё далеко, даже сама мысль не маячила. Но под рёбрами сжался неприятный колкий холодок. След, оставленный пока ненавязчивым, почти приветливым прикосновением неизбежности. Он был изгнан едва ли не быстрее, чем появился.
Тяжело, почти насильно отрывая прилипнувший к Медвежонку взгляд, Джона посмотрел на психованную. Она как раз в который раз не оставляла ни следа от его невольных логических построений. Он долго молчал, собираясь ответить то так, то иначе, то нецензурно и от души, то в продолжение того обмана, который мог бы усыпить бдительность Астрид (выходит, Эсси — производная от фамилии?). Но она больше не называла его «Базз». Расстройство личности многое бы объяснило.
— Убери ружьё, — сказал Джона. Доверия к словам Астрид, хотя в её намерения очевидно не входило им следовать, у него оказалось неожиданно много. То есть… сначала он подумал: «Брехня». Потом подошёл ближе.

0

25

- Кажется, - эхом повторил Нортроп, даже не пытаясь объяснить Астрид, почему это ее "кажется" может быть фатальным. Все вряд ли она посчитала бы это важным: она никогда не вникала в подобные корпоративные тонкости.
И все же, если человек в его, Нортропа, клетке, был и правда из С-42, у них обоих были очень крупные проблемы. Или даже нет, не у них обоих - только у него. С группой С-42 не связывались корпорации. Когда-то давно ее создавали как автономный общий орган, который не будет подыгрывать никому из крупных корпораций, а будет честен и беспристрастен. Так ли это было на самом деле, Нортроп не знал, но то, что стоило кому-то из мейджоров ближе, чем положено, наблюдать или общаться с кем-то из группы, как СМИ тут же начинали голосить о монополизации и попытки влияния на независимую организацию, не заметить он не мог. Случалось это не так часто, но когда случалось, шум стоял большой, а акционеры и совет директоров проштрафившейся компании еще долго публично извинялись и изо всех сил демонстрировали, как их совершенно не касается стиль и род занятий патентного бюро.
А Астрид, хотя она, кажется, вспоминала об этом редко, принимая и деньги, и завидную медицинскую страховку, и отличную материально-техническую базу как должное, все же была человеком из "Стрей-Тейл". Уникальным, очень важным специалистом, бесполезным кадром для остальных корпораций, но бесценным и очень сложнозаменимым в рядах родной компании. Нортроп уже видел эти заголовки: "Зачем Стрей-Тейл держит группу С-42 в клетке?" - и они ему не нравились. Потому что корпорации не любят таких скандалов. Они сделают все, чтобы скрыть в этом деле участие своего человека. И это значило, что если все вскроется, то всех собак повесят на Нортропа, который числился научным сотрудником университета, и к корпорациям отношения не имел. "Безумный ученый экспериментирует на людях" - этот заголовок ничем не хуже, если подумать. В чем-то даже лучше: тем, что обещает не экономически скандал и грызню в Совете корпораций, а как минимум хорошую идею для летнего блокбастера.
Чем дальше, тем меньше это все нравилось Нортропу. Но Астрид он все еще верил. Она и так всегда добивалась своего, а потому врать ей смысла не было. На всякий случай, когда они вернулись в комнату, Нортроп взял оставленную было тарелку, подошел к клетке, но не отдал ее руки Джонатану-Себастьяну, а поставил на пол, опустившись на корточки и посмотрев на него снизу вверх. Шрам на шее и правда был, он действительно напоминал укус, и Нортроп не смог сходу сказать, что за животное оставляет такие следы. Ей совершенно точно незачем ему врать.
И все же ружье он убрал, как только Джонатан об этом попросил: положил за спину, на стол, точно зная, что если будет надо, он схватит его в долю секунды.

Отредактировано Northrop Frost (2016-01-23 00:24:31)

0

26

Неудовольствие всполохом промелькнуло по её лицу и погасло. Астрид больше слушала, чем смотрела, не отвлекаясь от человека в клетке, и то, что Нортроп без лишних слов положил ружье, ей не сильно понравилось. Но покуда Джонатан Эммерих сидел по ту сторону решётки, женщина не видела особого смысла возражать и как-то противиться. Он хотя бы успокоился, и это было хорошо – Астрид по собственному опыту знала, что с разъяренным зверем всегда справиться сложнее. Она перехватила взгляд Джонатана, долгий и незнакомый, и молча кивнула мужчине, словно благодаря его этим простым жестом за готовность сотрудничать. Астрид посмотрела ниже, на его руки, и сомнение проскользнуло в её чертах, а с ним пришли и воспоминания. Бегло изучив комнату, она не нашла, за что зацепиться, но всё равно повернулась к Нортропу, как к хозяину этого дома, и заговорила тише.
– Норт, важно, чтобы возле клетки не было вещей, до которых он сможет дотянуться, – Астрид помедлила и не без задумчивости в голосе договорила: – Никаких вещей. Лучше ничего ему в руки не давай. Будет здорово, если здесь найдётся одноразовая посуда.
Хотя бы стол располагался так, что не дотянуться даже при помощи чего-то ещё – это уже порадовало. Астрид хорошо помнила мелкие привычки своих друзей, и могла с уверенностью сказать, что Базз, задумавшийся и мирный внешне, в сочетании всего того хлама, что раскидал на поверхности стола Медвежонок, равноценен оружию массового поражения. Ничего не зная об особенностях памяти сумасшедших, она всё-таки не хотела рисковать – черепаху-то он как-то вспомнил, кто знает, что у него ещё сохранилось под крышкой черепа. Астрид крутанула стул обратно, подтащила его и себя вместе с ним ближе к клетке, раз уж Джонатан подошёл ближе к решетке. Что-то в его глазах неприятно, почти болезненно резануло её, но осознавать, что именно, времени особо не было.
– Расскажи мне, что случилось на Хеймдалле, – прямо спросила Астрид, чувствуя себя даже не полицейским, а целым сотрудником спецслужб – таким, как их обычно показывают в сериалах и телефильмах. В её жизни единственными такими ребятами была служба безопасности «Стрей-Тейл», но сталкиваться с ними Астрид было попросту некогда – они всё крутились возле офисов корпорации, пока Сундин меняла одну планету на другую. – Я знаю, что тебя забрали в полицию. Из-за чего? – предоставленных Хелстоном документов не хватало для всей картины, и Джонатан требовался ей для прояснения мелких деталей. Астрид благоразумно опустила вопрос «Что ты вообще забыл в этом мирном болотце? Это же долбаный туристический рай»: хакер Ньютона – следовало выслать ему ящик спиртного или что там предпочитают эти компьютерные гусеницы, – указывал, что Джонатан Эммерих родом с Хеймдалля. Астрид мысленно отметила для себя один из запросов, но отвлекаться особо не стала. – И почему тебя отпустили так быстро? У меня есть код твоего нарушения, кажется, при таком раскладе ты первый человек, вышедший на свободу в тот же день даже без появления адвоката, – Астрид изогнула тёмную бровь и скептически хмыкнула. Ей только настоящей белой бумаги – как в фильмах про совсем уж старые времена – в руках и не хватало. Да ещё, пожалуй, ламинированного удостоверения с серьёзной фотографией и золотистого значка.

0

27

Дуло ружья перестало маячить перед глазами, и Джона в самом деле немного успокоился, хотя и представлял себе, насколько при желании может не торопиться Норт, когда ему взбредёт в голову выстрелить. Он и сам это наверняка понимал, потому и последовал просьбе. Но — последовал. Уже лучше, чем галимое вовсе ничего и куча противоречивых вопросов в довесок.
Джона так и остался стоять, и отчего-то всё ещё стоять близко. Так приходилось поворачивать голову, чтобы поймать в поле зрение Медвежонка, но Джонатан не спешил переменить позицию. Кто такой Джонатан Эммерих. Что ты, черт тебя возьми, такое. Что случилось за четыре года. Что случилось на Хеймдалле. Было похоже на то, что никого на самом деле не интересуют его ответы. Астрид только и делает, что только тянет время и сводит Джонатана с ума мгновенными сменами темы.
— Это же Хеймдалль. Там таких нарушений в день по сотне. Я попросил знакомого изобразить моего доктора. Он наплёл полицейским про психологический рецидив, обвинитель посчитал нужным отозвать заявление. Туристический центр. От местных деликатесов и у здоровых людей время от времени едет крыша. Все к этому привыкли, а другой парень не так уж сильно пострадал и удовлетворился извинениями и подпиской об отъезде.
Джонатан остановился было после пары предложений, когда вроде бы всё уже сказано. Но продолжил нагружать рассказ уже ненужными подробностями, чтобы растворить в объёме слов невольное упоминание Верье. Если у похитителей в самом деле был код правонарушения, то его участие им и без того известно, как и драка, из-за которой всё заварилось. Но пусть уж внимание Астрид будет нацелено на что угодно, хоть на того парня, хоть на весь Хеймдалль с его тошнотворной треской, но подводить под этот пресс ещё и друга Джонатан не имел никакого морального права. Тем более после экстренного перелёта с Земли до Хеймдалля и всего того участия, что Верье к нему проявлял, не требуя ничего взамен. Разве что не играть на гитаре в доме.
Выдохнув, Джонатан нахмурился и в свою очередь спросил:
— Кто такой Базз?
Расстройство личности многое бы объяснило, это так. И ещё могло помочь. Может быть, хоть эта Астрид, которая называет его Джонатаном и не просит Норта держать его на мушке всё время, объяснит, кем его считают Хелстон с… Эсси?

0

28

Астрид слушала внимательно, не перебивая, с тщательностью препарируя его рассказ на составные части и мелкие детали. Она могла представить себе Хеймдалль, хоть никогда там и не была – его фотографии неизменно включались в каждый туристический каталог из тех, что временами приходили ей на почту по общей корпоративной рассылке. Даже Астрид в своём положении уникального специалиста не смогла отвязаться от этих писем, озаглавленных обычно «Время задуматься об отпуске!». Но сейчас её занимало не это. Астрид нахмурилась, отвела в сторону руку и ногтем подцепила пластиковую шайбу, удерживающую всю конструкцию стула. Слова Джонатана, простые и логичные, складывались в занятную конструкцию, и в центре её находилось что-то – или кто-то, – что мужчина не хотел ей показывать. Женщина пожалела, что все данные, полученные от Хелстона по и без того защищённому каналу связи, она оставила на запароленном жестком диске в гостинице. Сейчас они бы ей очень пригодились, но, поправила себя женщина, утром она и не знала, что под вечер окажется в этом замкнутом доме. Утром она и про Нортропа-то не вспоминала.
– Мы не договаривались, – медленно протянула Астрид, сощурив свои кошачьи глаза, – на другие вопросы, – она недовольно покачала головой, но, поразмыслив, решила, что он заслуживает ответа. Может, это что-то в нём переклинит, какие-нибудь процессы в мозгу, и хотя бы на время выдаст ей Себастьяна. Рискнуть стоило, да и плохо от её слов никому не станет – уж точно не Савилю, запертому здесь и сейчас в этой клетке. – Базз – мой друг. Очень хороший друг, попавший, как я полагаю, в большую беду.
Она замолчала, представила себе типичную камеру предварительного задержания и не менее типичных сотрудников полиции. И человека, пришедшего к ним и назвавшегося чужим именем. Отсюда невольно вытек другой вопрос, сформулировать который точно Астрид не удавалось: если Базз был у них, сидел там несколько часов, то почему его не проверили и не назвали самозванцем? Не сказали, что никакой он не Джонатан Эммерих. Ведь где-то в системе должна быть информация о каждом из них – Астрид помнила разговоры с врачами, камеры, заборы крови, попытки наблюдать за ними в «естественной среде обитания». Их не выпустили в мир, покуда не убедились: каждый из детей Улисса не представляет опасности для окружающего мира. Они, конечно, ошиблись в этом, но суть была в другом – документов должна была остаться прорва, ведь весь этот бюрократический ад работает на одних только документах.
– Твоего доктора? Доктора, как, например, психиатра? – Астрид наморщила высокий лоб, наклонила голову, и волосы обнажили длинную шею. Вот, значит, как. Любопытно. Она сделала ещё одну зарубочку, предвидя, как будет проклинать её хакер Ньютона. – И полицейские так просто вам поверили? – лёгкое изумление дрогнуло в её голосе высокими нотами. – Ах, да, это же Хеймдалль, туристы и всё такое, – сама себе ответила она, растягивая гласные и походя в этот момент на крупное, очень сытое животное из семейства кошачьих. Она не старалась скрывать, что сомневается в каждом его слове и особо не верит этому Джонатану Эммериху. – Хорошо, я не знаток в этом всём, хотя меня немного смущает, что при двух пострадавших они так быстро замяли дело, – её стул заскрипел колёсиками, и Астрид упёрлась ногой в пол, чтобы невольно не подкатиться ближе к клетке. – Ты чем-то болен? Ты сказал «и у здоровых людей» так, словно сам себя к ним не причисляешь, – пояснила она свою догадку, не давая мужчине особого простора для маневров и попытки выкрутиться. Она-то не полицейский с Хеймдалля.
Психиатр – или даже психотерапевт, без разницы, – мог бы многое объяснить. Возможно, он даже знал, что случилось с Себастьяном и почему тот так внезапно превратился в Джонатана. Видимо, у ручного хакера Ньютона Хелстона ощутимо прибавится работы.

Отредактировано Astrid Sundin (2016-01-24 18:13:01)

0

29

— Так я отвечал на Хеймдалле, — дёрнул плечами Джона. Слова Астрид всё отчётливее принимали форму тонкой и изощрённой пытки. Женщина не двигалась с места, только всё с большим для себя удобством устраивалась на стуле. А между тем Джонатан почти наяву видел, как сытая большая ящерица кружит вокруг, выхватывая из добычи мясо по кусочку, скорее наслаждаясь паникой и болью, чем насыщаясь. Образ получился настолько яркий, что Джона вздрогнул и мысленно взмолился, чтобы Астрид свернула с Хеймдалля куда угодно, хотя бы на пиратский рейд и убийство навигатора, всего-то забывшего за ухом карандаш.
— По документам я прохожу психиатрическое обследование после чрезвычайного происшествия. Да, группа назначила мне психиатра, — зацепившись мыслью за «Каракум», Джона порадовался шансу привязать Верье к рабочим процессам Группы, а, значит, сделать его незначительным для личного пространства, а то и вовсе увести преследователей прочь.
Джона потёр переносицу и посмотрел на Норта. Несмотря на то, что этот Медвежонок безоговорочно уступал лидерство Астрид, его присутствие и близость к ружью нервировали Джонатана куда больше снисходительного тона женщины. Пожалуй, в космосе суетливый и взвинченный парень рядом с Ньютоном точно так же пугал его даже после того, как Хелстон отправил навигатора к праотцам. Схватиться за эту мысль Джонатан не успел.
Он пригнулся, чтобы не смотреть сверху вниз, посмотрел в карие глаза психованной. Для больной эти глаза были чрезвычайно осмысленными, а взгляд — сосредоточенным. И тем не менее. Джона честно сказал:
— Я никогда в жизни не слышал имени Себастьян Савиль, я не знаю, кто такой твой друг Базз, и какое отношение к его судьбе я имею. Если вы считаете виноватым патентное бюро, то я ничем — ничем! — не смогу вам помочь. Я рядовой сотрудник, без выслуги лет. Я вам не нужен. Вам даже не заплатят!

0

30

Джонатан – к нему не приклеивались никакие сокращения, никакое Джон-Джонни-Джоннибой не срывалось с языка машинально, – водил её кругами, и Астрид, коротко и внимательно кивая головой, изображала, что верит, позволяла увести себя от Хеймдалля и инцидента с полицией к ситуации с «Каракумом». О случившемся на корабле она знала только самое основное – подозревала, что без жертв не обошлось, но уточнять у Ньютона не стала, – и с этим своим почти незнанием она обратилась сейчас к Эммериху. Разговоры, надеялась Астрид, успокоят его, снизят тревожность; если и нет, то ничего страшного – у неё всё ещё рядом был Нортроп с ружьём. В Астрид однажды стреляли из чего-то подобного, и приятного в последовавшем сне нашлось лишь полное отсутствие сновидений. Может, это то, что и нужно сейчас Джонатану. Уточнять у мужчины его пожелания времени и желания как-то не находилось.
– После нападения, значит? – Астрид хмыкнула, тихо и недовольно заскрежетав зубами. Нехватка данных впервые ударила по ней ощутимо – с файлами от Ньютона получилось бы проверить каждое его слово, найти этого доктора и хотя бы мельчайшую возможность за него зацепиться. У врачей всегда данных больше, чем они говорят на самом деле, потому Астрид им и не верила, не любила их и обращалась к ним только лишь потому, что так предписывали правила «Стрей-Тейл». – Оперативная работа, – Астрид наморщила нос, прикидывая в голове даты. – У группы, не у нападавших, – добавила она, чтобы Джонатан – да и Нортроп заодно, остававшийся здесь безмолвным наблюдателем и страховкой на тот случай, если всё пойдёт не так, – не умудрился понять её превратно. Дружба с Ньютоном Хелстоном – это несколько не то, чем можно хвастаться без опасения быть закинутой в ближайшую допросную камеру на первой хоть сколько-то пригодной для жизни планете. Астрид поймала себя на чрезмерной осведомлённости об этом чрезвычайном происшествии. Она перехватила взгляд Джонатана. – Да, об этом я тоже читала. Кажется, это был «Каракум»? Вам очень повезло уцелеть во всём этом, – очень серьёзно и прямо, без малейшей угрозы, сказала женщина. Из того, что она знала о методах Ньютона – «Каракуму» чертовски повезло, если уж обращаться к архаизмам.
Астрид повела плечами, словно разминая их после долгого бездействия, скинула с себя иллюзорную тяжесть, расслабилась. Всё ещё не хватало двух одеял и подушки – она не могла позволить Баззу ночевать так, – но об этом можно напомнить Нортропу и после почти доверительного, хоть и неоткровенного разговора с Джонатаном. Она кивнула на приготовленные Медвежонком бутерброды и термос с кофе, и её взгляд в этот момент яснее всех слов говорил, что лучше бы Джонатану переключиться с этой невнятной паники на еду. Всё одно продуктивнее.
– Послушай, Джонатан, – как можно увереннее и спокойнее проговорила Астрид, – это не имеет отношения ни к патентному бюро, ни к корпорациям, и выкуп за тебя я просить и не собираюсь – мне хватает зарплаты, спасибо. Я могу рассказать тебе о Себастьяне, – помедлив, не менее твёрдо произнесла Сундин, кратко хмурясь и сомневаясь, – но не сейчас. Сейчас тебе лучше всего успокоиться. Перекусить. Кажется, Медвежонок обещал тебе сигареты. Ты можешь располагать всем нашим гостеприимством – в пределах возможного. И, Джонатан, – между её словами растянулась пауза, ощутимая, словно рывок кометы в небе, – мне действительно очень жаль.

Отредактировано Astrid Sundin (2016-01-30 20:27:18)

0


Вы здесь » Moonrise Kingdom » Сейчас » Высказыванию не подлежит