Hitchhiker's guide

Вас приветствует Moonrisekingdom - форум для тех, кто любит научную и не очень фантастику.

Мы играем космооперу про звездных пиратов, исследователей дальних границ галактики, первопроходцев таинственных планет, подковерные политические интриги, бунтующих участников сопротивления и всякие другие забавные вещи.

У нас умеренная авторская матчасть с возможностью ее пополнять ин-риал-тайм, эпизоды, рейтинг NC-17 и запрет на подсчет строк в постах.

Мы будем рады всем, кто готов разделить с нами любовь к звездным туманностям.
Хорошей игры и удачи!

Big Brother's Choice

Истерн Хастлер – популярная сеть космических фаст-фудов, располагающихся на орбитах населенных небесных тел, а так же вблизи драйвер-портов. Данная сеть прославилась тремя вещами. Во-первых, своим меню под грифом P, в котором находятся одни из самых острых блюд в галактике. Эти блюда настолько острые, что могут обжечь язык, пищевод, легко спровоцировать язву желудка, а проходя дальше по пищеварительной цепи еще и успевают оставить ожоги на стенках кишечника. Выведение подобных продуктов из организма так же доставляет людям определенный дискомфорт. Считается, что это меню создано для людей, которые в космических условиях страдают притуплением вкусовых ощущений...

— Имке Саваж

Who Is Who

На данный момент в игре 32 персонажа:
16 мужских и 16 женских.

Социальные группы:


Работники корпораций: 6
Преступники: 9
Фрилансеры: 14
Колонисты: 3
Антиглобалисты: 1

Возрастные категории:


Младше 16: 2
16-25: 4
26-35: 16
36-45: 5
Старше 46: 5

Space Tribute

• На планете-поставщике калифорния Шингра-Син (Бекрукс) начались общественные беспорядки. Ультра-правые группировки и примкнувшие к ним так называемые антиглобалисты нанесли серию одновременных ударов, направленных на захват власти на территории планеты. Одновременно были захвачены все 4 порта планеты. Попытку захватить завод удалось отбить. Здание мэрии после теракта частично разрушено взрывом. На планете нет связи. Местное население пребывает в панике. В поддержку местным малочисленным охранным подразделениям стягиваются федеральные войска, однако из-за удаленности планеты от черной дыры расчетное время их прибытия составляет 72 часа от точки входа в систему. [читать подробнее]

Resident Evil Generations. Форумная ролевая игра в жанре survival horror
Doctor Who: Don't Panic

Фантасмагория
FRPG Blind Spot
Яндекс.Метрика

Moonrise Kingdom

Объявление

Ролевая игра закрыта. Спасибо всем, кто прошел с нами этой сай-файной тропой, надеемся, вам было весело, нам - очень.
Желаем всем игрокам новых хороших сюжетов и ролей, вы - просто космос)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Moonrise Kingdom » Сейчас » Высказыванию не подлежит


Высказыванию не подлежит

Сообщений 31 страница 60 из 127

31

Нортроп неторопливо переводил взгляд с Астрид на Джонатана, пока они говорили и были увлечены, казалось, лишь друг с другом. Иногда ему казалось, что права Астрид, иногда - что сидящий в его клетке Джонатан. Куда чаще же было такое ощущение, что оба они сумасшедшие и не разговаривают, а пробуют вытеснить болезненные наваждения друг друга, выясняя, чье окажется прочнее.
Он не знал, что будет делать, если Астрид скажет стрелять. Не был уверен, стоит ли стрелять вообще и, если все же стоит, то в кого из них двоих. К счастью, ни о чем таком просить она не стала. Вместо этого она оставила Джонатана в покое, сама тоже успокоилась, хотя по глазам Нортроп видел - она уже где-то далеко. Забралась опять в свое внутреннее убежище, куда никого больше не пускает, и просчитывает там, что теперь делать. Глаза смотрят прямо - а видят много дальше.
На этот раз видели они обратно в Осло. На этот раз она попросила его машину. Сначала время, потом клетка, потом пособничество в - ну будет откровенны - противоправном задержании человека, потом машина... Дальше он боялся и загадывать - почка, возможно? Но спорить Нортроп не стал, он все еще слишком верил Астрид. Раньше она всегда оказывалась права. Да и о Джонатане она волновалась, на свой очень странный манер, но все же. Раз десять напомнила об одеялах и подушке, хотя он и отвечал каждый раз, что да, помнит, нет, не забыл, да, все будет хорошо и он за всем последит до ее возвращения. Куда она едет, Нортроп не спрашивал. Он и не хотел знать - с него пока что было достаточно одного того, что у него под замком сидел член группы С-42, и выпускать его было нельзя.
Он смотрел вслед своей машине, пока за ней не осела пыль. Потом еще какое-то время стоял, глядя вперед. Возвращаться не хотелось. Пока Астрид была внутри, ее безумная, неистовая уверенность в себе еще привносила в ситуацию какой-то смысл. Теперь он быстро улетучивался, оставляя после себя только сомнения. Но в конце концов Нортроп вспомнил о самокрутках, все еще лежавших в кармане. Да и Астрид так говорила о Джонатане - хотя тогда она еще говорила о Себастьяне - что оставлять его одного надолго он опасался.
Дверь за собой он запер, как делал только тогда, когда держал в доме медведей. На ходу вытащив сигареты, приблизился к клетке. Зачем-то обернулся на ружье - то все еще лежало на месте, достаточно далеко для Джонатана, сдерживаемого клеткой, но достаточно близко для Нортропа.
Он протянул сигареты сквозь прутья клетки.
- Я еще сверну, если будет надо, - пообещал он. - Огонь нужен или у тебя зажигалка при себе?
Нортроп старался говорить буднично, так, словно к нему через день привозят похищенных с улицы людей и садят в клетку.
- Вряд ли это все надолго, но если что надо будет - говори.

0

32

— Тогда к чему это всё? — спросил Джонатан, но не получил ответа. В странной фантазии этих людей, кажется, происходящее не видилось ни криминальным, ни даже предосудительным. Как будто за окном не Земля вовсе, а какая-нибудь дикая планетка на задворках Вселенной, где в месяцах пути от ближайшей чёрной дыры общественная норма искажается самым непредсказуемым образом. Почему бы, дыра раздери, не быть месту, где гостеприимство заключается в насильном водворении понравившегося человека в клетку и кормёжка его под прицелом ружья? Это смотрелось бы крайне занятно на больших экранах под колу, но участвовать в этом Джонатан не желал и не собирался. Будь у него выбор. Будь у него выбор, он променял бы рассказ о Себастьяне Савиле, каким бы выдающимся психом в компании психов он ни был, на возможность всё то забыть и просто вернуться к своей и без того трещащей по швам жизни. Он так и сказал, но его уже никто не слушал, предоставив самому себе.
В одиночестве Джона, проигнорировав тарелку с бутербродами, присел на звериную подстилку, поёрзал, передвигая неудачно попавшую под седалище отвёртку, заодно придавая её местоположению вид менее подозрительный, и прислушался. Гараж без механического подъёмника двери. Забор или просто какое-то препятствие напротив него. Грунтовая дорога, уходящая вниз и дальше на юго-запад. Лес, молчаливый по случаю безветренной погоды. Вода где-то рядом? Джона ясно представил себе окрестности домика, похожего на лесничий, хотя и укорял себя за живость воображения, но больше — за его ультимативность. Предположения, высосанные из ничего, получались какими-то слишком убедительными. Опять же, ни с чего. Через минуту размышления над этим, ясная картинка всё же поплыла под напором сомнения, но так или иначе, Джона так и не смог придумать, что делать дальше. Дверь не открывалась, несмотря на взломанный замок. Надзиратель, выглядящий достаточно серьёзно и без оружия, как раз закрывал дверь на улицу.
Дрянь.
И под стать Астрид ведёт себя так, будто ничего особенного не происходит.
— Вряд ли надолго? А потом что? Она привезёт Хелстона, чтобы он завершил начатое? Поэтому вам так «жаль»? — Джона забрал сигареты, но едва их осмотрел, больше для того, чтобы установить хоть какой-то контакт с этим Медвежонком. Он хотя бы не утверждал за Джоной никаких прозвищ, отдающих больницей.

0

33

- А потом она - так всегда бывает - во всем разберется, и... Стой, кого привезет?
Нортроп осекся. Ньютон Хелстон возник в разговоре так внезапно и звучал так естественно, что просто отбросить его как фигуру речи было нельзя. Его вообще нельзя было просто отбросить, насколько Нортроп знал. Он никогда не слышал о Хелстоне до того, как покинул Землю, но когда это все же случилось, быстро понял, что если в космосе и есть постоянные темы для разговоров, заменявшие беседы о погоде на Земле, то это неуловимый Ньютон Хелстон, человек, не оставлявший свидетелей, не следовавший схеме, возникавший из ниоткуда и исчезавший в никуда. Нортроп долго думал, что это - просто легенда, собирательный образ пирата. А потом он стал встречать заметки о новых и новых жертвах, ограблениях, похищениях и признал, что Хелстон - настоящий. И все же на Земле ему было не место.
- Зачем ей привозить Хелстона? Тут Земля, тут безопасно. Да и к тому же - какое отношения Хелстон вообще имеет к Астрид? И тем более к тебе?
"Самое прямое," - услужливо подсказала память. Они ведь только разговаривали о нападении. Просто не уточнили, кто именно нападал. А теперь получалось, что...
Нортроп подобрался, затем, опомнившись, снова напустил на себя расслабленный и уверенный вид. Это звучало как бред - бредом, наверняка, и было. В этой истории хватало туманных мест и без пирата, известного своей безжалостностью. Джонатан наверняка приплел его просто так. Или, например, чтобы выглядеть большим героев, чем он был.
- Ты о нападении, о котором вы говорили? Это был не Хелстон. Хелстон не оставляет свидетелей, никогда. Наверное подражатель, прикрывавшийся его именем. Но даже если бы это и был он - при чем тут Астрид? Хочешь сказать, это он каким-то неведомым способом через всю вселенную заставил ее думать, что ты - Себастьян Савиль?

Отредактировано Northrop Frost (2016-01-31 12:54:01)

0

34

Джонатан вежливо выслушал возражения охранника, не перебивая и стараясь не давать волю удовлетворению от того, что ему хоть кого-то тут удалось вывести из равновесия. Астрид стояла на своём со всей непоколебимостью сумасшедшей. Возможно, этот Медвежонок просто не ведал о том, насколько его подружка двинутая?
— Может быть, и не Хелстон, — с сомнением, но согласился Джона и поднял к глазам самокрутку, чтобы получше рассмотреть этот непривычный хенд-мейд и дать себе время на разрешение вопросов, а потом снова посмотрел на Норта. — Но навигатора он убил в духе всех этих космических баек. А она как-то не поспешила усомниться в том же самом, нет?
Джона покачал головой и пожал плечами. И ведь в самом деле, из всех, с кем говорил Джона со дня прибытия на Землю «Каракума», только Астрид да Верье просто отметили невероятное везение экипажа, не углубляясь в улики и попытки опровергнуть частную уверенность Эммериха в том, что человек, взявший их на абордаж, действительно Ньютон Хелстон. Как ни неприятно было ставить психопатическую в одно предложение с доктором, но… доктора можно было оправдать пониманием, что сомнения Джону уже замонали, и ему в самом деле всё равно, какой именно пират обчистил «Каракум» на самом деле, лишь бы поймали и посадили. У Астрид той же близости с ним не было, как и причин думать о душевных травмах.
Джона вытащил соломинку из подстилки и попробовал завязать её в узел, но очень быстро разломал её в ничто.
— Я не верю в свою исключительность, Великую Силу или что-то в этом роде, но только эти двое — Астрид и Хелстон-или-кто-он-там — называют меня Базз. Что мне ещё думать? Что они подписаны на один социальный паблик, где это слово нынче мем про идиота?
Мусор отправился на пол, Джона посмотрел на Норта, поймав себя на ожидании, что он в самом деле что-то скажет, что поставит всё на свои места.

0

35

Нортон даже успел набрать воздуха в грудь, чтобы сказать, что нет, нет никакой исключительности, а "базз" - это наверняка какое-то расхожее слово, которым любят швыряться в космосе. Астрид знает сленг, он видел, как она временами использовала странные слова, чтобы быстрее получить то, чего хочет - и это всегда работало. Но он ничего не сказал, потому что вспомнил и то, как она говорила раньше. Она сказала: "Себастьян. Базз". Это точно было сокращением. И даже если нападавший на корабль пират и не был Хелстоном, он тоже, если верить Джонатану, так говорил. Потому он сказал только:
- Не мусорь тут, пожалуйста.
И отошел к столу. Ему нужно было чем-то занять руки, и потому Нортон разрядил ружье, проверил, не клинит ли его, зарядил снова. Он делал это тысячу раз, жесты были привычны, и потому что на все ушло не больше минуты - а хотелось куда дольше.
Могла ли Астрид знать какого-то пирата? Могла. Могла ли она знать Ньютона Хелстона? Наверняка да. Она никогда не говорила об этом, но она вообще мало рассказывала о своей жизни. Вот о детстве заговорила только сегодня и, видно, потому что знала, что не заговори она о нем, все будет выглядеть слишком странно, по-плохому странно. Пират наверняка тоже объяснится. Нужно только подождать.
Ждать, правда, стало чуть более неуютно. Нет, Нортроп вовсе не думал, что она и правда притащит с собой Хелстона. В конце концов, что тому делать на этой планете? Он где-то там, далеко, в глубоком окраинном космосе - и там ему и хорошо бы оставаться. Астрид не был нужен Джонатан, ей нужен был ее друг, и она заметно волновалась о нем, а потому о безопасности своего временного пленника Нортроп не волновался. Хотя... Он опустил глаза на ружье, вспомнил, что настояла на нем Астрид. Но там всего лишь транквилизатор. Ничего серьезного. Ничего такого.
Он быстро перебрал в памяти все, что слушал раньше.
- Если она ошиблась, все быстро решится, - сказал Нортроп. - Она... Астрид не из тех, кто будет держаться за бред. Если она и правда ошиблась,. ты можешь ей это доказать. Она говорила мне, что не видела тебя три года. Если ты и правда никогда не встречал ее, просто скажи, где ты был три года назад. Мы найдем этому подтверждение - любое, хоть фотографию в соцсети. Она убедится, что неправа - и все. Отправляйся дальше по делам своей группы.

0

36

Джона подумал, что попытка Норта успокоить звучит похоронно, а не обнадёживающе, как должна бы. Без возможности занять руки, он поднялся на ноги и прошёлся по клетке, отгоняя прочь видение протоптанной по тесному кругу между решёток дорожки из его бесконечных шагов.
— Это бред. Я не Базз, не Себастьян Савиль, а даже если бы и был — зачем мне теперь притворяться? Мы разговаривали один на один. Если бы я был ей другом, то хоть как-то дал бы ей знать, что всё путём.
Остановиться было непросто. Джона бы закурил, но те пару раз, когда он брал в руки самокрутку, там был совсем не табак, это было давно и не обременено приятными воспоминаниями. Он решил, что ещё недостаточно отчаялся, и одёрнул руку, уже нырнувшую в карман.
— В любом случае, три года назад я восемь лет как работал на Буберри и не выезжал с Хеймдалля — тридцать. Любой документ, начиная от послужного это подтвердит. Да хотя бы…
Джона осёкся и заткнулся так, как если бы ему в лицо прилетело ведро воды. Родители — те, кто мог бы если не убедить психопатов, то по крайней мере поднять хайп о его похищении — не могли ему помочь. Где бы они ни были, их нужно для начала найти и оторвать от работы. Из клетки. При помощи пиратов? Даже не смешно.
— Если она ошиблась, а я — нет, меня заставят замолчать навеки. И тебя тоже. Если это и не Хелстон, он старается быть на него похожим. И, так или иначе, он пират.

0

37

Он нервничал. Это было заметно по движениям - Нортроп никогда бы не подошел к клетке, будь в ней медведь, который вот так ведет себя. Но Джонатан не был так опасен. к тому же, от клетки Нортропа отделяло приличное расстояние.
Нервничал - а вот говорил вполне уверенно, так что невольно приходилось слушать. Тридцать лет на одной планете - достаточный срок. О нем должно было остаться много документов, много памяти, много следов. Это можно будет проверить, но сперва надо дождаться Астрид и убедить в этом и ее тоже. Что проверить бумажный след, хоть и менее весело и привычно ей, но более законно и, возможно, даже надежно, чем надеяться, что клетка заставит Джонатана говорить то, что она хочет слышать.
И все же - он не договорил, осекся. Нортроп заметил это, но смолчал. И, как скоро обнаружил, правильно сделал. Потому что Джонатан заговорил опять - и заговорил о странном. Что-то в его словах было не так, и Нортроп, нахмурившись, беззвучно повторил их, едва шевеля губами, пытаясь уловить, что именно его насторожило.
Ага, есть, вот оно. Теперь он по крайней мере понимал, почему Астрид за него зацепилась - это если допустить, что она все же неправа и дошла до того, что похищает с улицы людей, чтобы порадовать свои выдуманные или ошибочные воспоминания.
- Если. Зачем ты говоришь "если"? Это я не знаю, кто из вас прав, но на всякий случай верю Астрид. А ты ведь должен знать точно - откуда в тебе тогда взялось это "если"? И кто собирается заставлять тебя "замолкать на веки". И, тем более, меня - я совершенно неопасный человек, я никому не нужен, просто тихо делаю свое дело, и делаю его хорошо. Это что, паранойя? Какая-то профессиональная болезнь патентников? Черт, - он чуть не рассмеялся и от внезапной догадки, и от того, как архаизмы Астрид быстро цеплялись за его речь, - да ты такой же сумасшедший, как она. Вот мне повезло. Ладно, давай, расскажи, кому надо тебя убивать. Или скажи, на каких таблетках ты сидишь и пропустил их срок приема. Может, найду что-то у себя - после практикантов вечно остаются горы лекарств, будто здоровые люди в этой сфере работать уже не хотят.

0

38

Джонатан закатил глаза и пробормотал неразборчивое ругательство. Закрыл глаза, покачал головой, повторил. Если бы дело касалось патента, а не его свободы… мда, ладно, если бы дело было в патенте, он бы имел на руках личное дело предполагаемого собеседника и любые его выкрутасы мог принимать с иронией. В этом была изрядная часть плюсов работы на Бюро — никогда не скажешь, что видел уже всех тараканов периферийных гениев. В общем, на Норта зла уже не хватало. Выдержку и вовсе стащил с собой проклятый Хелстон, чтоб ему всю оставшуюся жизнь в шею дуло. Но вот выцедил какую-то бессмыслицу — отпустило немного.
— Утром я собирался на фестиваль думал, что и похищать меня никто не собирается, — сложив руки на груди, сказал Джона, уже настолько спокойно, насколько это было возможно. — И где я? До встречи с… с Астрид я стал подозревать, что в самом деле заработал нервный срыв и паранойю от встречи с пиратами. Но нет, незнакомая женщина выбила мне два зуба и утверждает, что я ей близкий друг, я сижу в клетке в каком-то псином краю, мне угрожают ружьём, но нет, всем жаль, и никто не собирается причинять мне какой-либо вред, но ответа, какого хрена, никто не даёт. Я в ясном сознании и твёрдой памяти, а вот в своём ли уме — нет, уже не уверен, потому что это бред, бред полнейший.
Под конец Джона таки стал по-новой заводиться, но собственные же слова о сумасшествии его остановили. Тихий неопасный человек с ружьём и так уже ржал, как не в себя, как будто отчаяние человека в клетке доставляло ему искреннюю щенячью радость. Чёрт побери, может быть, он распинался тут зря, только развлекая очередного урода.
Ну ладно. Если так, пусть развлекается и подавится своим смехом первого парня в портовой забегаловке.
Джона всё ещё смотрел на него, на Норта.и Только мрачнел всё больше по мере отчаяния.
— Просто ты зверски прав. До сих пор никто не мог похвастаться тем, что ушёл от Хелстона. Я потом искал, но нет, исключение только одно — «Каракум». Ты сам не скажешь, что твоя подруга не способна причинить вред, если захочет. И что она в самом деле не захочет.

0

39

Помимо воли Нортроп посерьезнел, потрогал собственную челюсть.
- Она не захочет. Она не причиняет вред, если на то нет веской причины.
"И если ты не доводишь ее, не являясь при этом ценным членом группы в ее глазах," - закончил он про себя, чтобы не нервировать Джонатана еще больше. Тот вышел из себя, и, надо сказать, что в бешенстве он выглядел совершенно обычным, нормальным человеком. И он был даже прав. Настолько, что стоило пересмотреть ситуацию еще раз. Да, не так Нортроп представлял себе день перед отъездом. Впрочем, теперь он совсем не был уверен в том, что вообще уедет. Если Джонатан прав, а Астрид ошибается, если он и дальше будет так взрываться, а она не сможет удержаться... Нет, оставлять их вдвоем, пока ситуация до конца не ясна, просто нельзя.
- Что-то будет надо - кричи, - сказал Нортроп, снова взяв ружье. Оставлять его в комнате с Джонатаном он не хотел - та часть мозга, которая привыкла не спорить с решениями и указаниями Астрид, не позволяла сделать это. - Тут больше все равно никого нет, так что можешь не бояться - криком ты никого не испугаешь.
Он вышел из комнаты, прошел кухню, напомнив себе, что надо помыть посуду, потому что если он забудет, ей стоять тут несколько недель - и зачем ему это. Потом вспомнил о том, что теперь это не имеет значения, покачал головой - и во что Астрид его стравила? Вернее, не так - во что он сам втравился, едва услышав голос Астрид? - поднялся по лестнице.
В его комнате все напоминало о сборах. У кровати стояла раскрытая, пока еще пустая сумка. На пестром одеяле в местных традиционных узорах высились стопки одежды. Надо будет все убрать, но с этим еще успеется. Он вытащил одеяла и подушку, поколебавшись пару минут, выбрал пододеяльники и наволочку из тех, которых было не жаль - он сомневался, что станет пользоваться этим бельем после клетки. Возвращаться Нортроп не спешил. Он сел на кровать, снова и снова взвешивая слова Джонатана и слова Астрид. Джнатана он видел впервые в жизни, Астрид же знал давно - и это отчасти играло против нее. Он знал ее слишком хорошо, чтобы не знать, что в опасениях Джонатана есть зерно истины.
- Отойди к стене, - велел Нортроп, как только вернулся к Джонатану. Ружье мирно покоилось на постельном белье - Я отопру клетку, занесу. Ночами тут довольно холодно.
Тем не менее, подходить к решетке он все еще не спешил.
- Допустим, я могу тебе поверить, - сказал он медленно. - Ты немного психованный, но я думаю это нормально для человека, которому выбили два зуба, вырубили и бросили в медвежью клетку. Но если ты прав, то мы скоро это узнаем, так? Астрид вернется, и мы во всем разберемся. Я постараюсь тебе помочь. Всего и урона получится, что зубы и пропущенный фестиваль. Ерунда ведь.

0

40

— Поверить не могу, — выдохнул Джонатан, закрыв глаза. Он ждал Норта, верно истолковал его задержку и полнейшую тишину, установившуюся в доме после его ухода куда-то наверх — на мансарду или на второй этаж. И да, дыра задери, он запрещал себе, строго запрещал, но всё равно ждал от Медвежонка по возвращении других слов и других действий. Что-нибудь, более обнадёживающее, чем заверения о моральной поддержке.
Джона провёл ладонями от глазниц до затылка, прогоняя возвращающееся чувство нереальности происходящего, отошёл вглубь клетки, насколько это позволяла её скромная площадь, одёрнул заложенные было за спину по какой-то дурацкой ассоциации с тюремными фильмами-сериалами (которые Джона даже и не смотрел!) руки, скрестил на груди и подпер спиной прутья решётки в дальнем углу.
Вот сейчас похититель обнаружит сломанный замок, и от всех тех ненадёжных мостков, что наладились за время отсутствия Астрид,не останется и следа. Как и от обещания о помощи. Впрочем, от смутных сожалений и злости по призраку освобождения тоже очень быстро ничего не осталось. Стоило только вспомнить Астрид. Она никогда, она ни за что, она всегда. Если этот Медвежонок сейчас так о ней говорит, то в её присутствии сомневаться ему и вовсе не позволит её тон, не предусматривающий интереса, что там думает какой-то Медвежонок, и кому он тут сочувствует. Так что потеря, по всей видимости, предстояла невеликая.
Другое дело, что начинать предстояло всё с начала.
Рвануть через дверь и свернуть шею? Или хотя бы перехватить ружьё... Джонатан незаметно для себя подобрался в полном соответствии с мыслями, но уже через секунду сильно засомневался, что способен на такое, уставился в пол, чтобы лишить себя даже мимолётного соблазна сделать решительную глупость.
Лязгнул ключ по и без того вывернутых до упора зубцам. Джона не успел удивиться той лёгкости, с которой подалась под усилием извне закрытая дверь — мало ли во Вселенной хитрых запоров, мало ли их ещё скрывается от патентного бюро? — не успел даже повторить ход сомнений. Просто двинул туда, где Норт, сосредоточенный на замке, ещё не понял, в чём, собственно, подвох. Разум вмешался уже под самый конец, когда, вместо того, чтобы ударить, Джона подхватил уложенное на стопке белья ружьё. Транквилизатор? Ха! Это несоизмеримо круче унылого ничего плюс отвёртки.
— Ерунда, — удивляя себя, Джона быстрее собственной мысли перехватил оружие, проверил спуск и аккуратно прицелился Медвежонку в глаз. И хоть бы голос дрожал, что ли. — А теперь отпусти меня. Мне эта «ерунда» в край надоела. Ключ на стол.
Норт с содержимым ствола был знаком не понаслышке, очень на то похоже, и рваться на выстрел в упор не стал. Джона, стараясь не задумываться об истоках своей нежданной лихости, переступил, наконец, опостылевшую решётку, забрал ключ и, удерживая похитителя на прицеле, отступил к выходу. Этот замок провернуть, не глядя, было проще личной подписи. Для верности Джона толкнул створку рукой, и она — на этот раз без шуточек — поддалась. Осталось последнее.
— Отпусти меня, — сказал Джонатан. Он смотрел прямо в тёмные глаза Норта и видел его замешательство и непонимание. — Отпусти меня, — повторил он, с угрозой.
Догнавшие его вопросы, рухнули в один момент. Почему просто не оставить его дрыхнуть до приезда Астрид-Эсси-кто-она-там? Что не так с дверью?
Джона стоял у самого порога. К ночи похолодало, и в открытую дверь пробиралась ободрившаяся в отсутствие солнца зима. Повернувшись к свободе, Джона как наяву увидел, как расходятся в стороны створки не предназначенного для этого прохода — да и откуда бы тут быть фотоэлементу супермаркета? Силясь понять, в чём дело и что не так, Джона замешкался.

0

41

Это было так быстро, что Нортроп даже удивиться не успел. С медведями было не так - с медведями он всегда понимал, к чему все идет и что сейчас будет. С людьми обычно тоже - их на самом деле не намного труднее читать, чем медведей. А вот Джонатана прочитать он не смог, даже не почувствовал, что что-то не так. Так раньше было только с Астрид. И это значило, что она опять была права.
Она всегда права.
Именно об этом думал Нортроп, когда на него глядел черный ружейный глаз. Кем бы ни был этот человек, на скромного сотрудника патентного бюро он тянул. Не с этими движениями. Не с этим спокойствием. Не с этим цепким внимательным взглядом. В нем в этот момент слишком многое походило на Астрид, чтобы продолжать сомневаться в ней. Нет, она не ошиблась - это должен был быть ее друг, порожденный тем же мрачным адом, что сделал ее такой, его таким, их всех - какими-то странными и слегка сумасшедшими.
Он не стал спорить. В этом не было смысла: в ружье транквилизатор, они говорили об этом при нем. Потому он должен знать, что не убьет Нортропа выстрелом. А потому может смело спускать курок и забрать ключ самостоятельно. Так же у Нортропа был шанс остаться на ногах, в сознании и что-то сделать. Как-то исправить все.
У этого, похоже, с головой все было еще хуже, чем у Астрид. Та хотя бы была одинакова, так что спустя какое-то время не ее действия, но хотя бы общую модель поведения можно было предсказывать. А этот - Нортроп думал, сейчас он шагнет в темноту и исчезнет там, и это даже будет неплохо - вдруг замер и стоял так. Крылья носа у него едва заметно дрожали, как о зверя, почуявшего кровь или свободу. Но он двигался, только говорил.
Нортроп нахмурился. Отпустить? Он был не в клетке, при ружье, перед открытой дверью - куда такого еще отпускать, когда у него и так все есть?
- И куда ты пойдешь? - спросил он, решив, что в сложившейся ситуации может попытаться потянуть время. Он говорил спокойно, без угрозы и злости. И он действительно не злился - разве что на себя. Это как с медведями: это их природа, они так устроены. Нельзя винить их за то, что люди эту природу до конца не понимают, а потому провоцируют зверей на агрессию. - Там ночь, до Осло пешком не дойти, да ты и мест этих не знаешь. Пропадешь. Оставайся тут. Поговорим и решим, как быть - кем бы ты ни был.
Он помолчал, положил на пол клетки ненужные уже одеяла, но потом все же сказал:
- Зачем ты врал Астрид? Она ведь права, да? Ты хорошо притворялся, но теперь ведь все видно.

Отредактировано Northrop Frost (2016-02-10 23:21:58)

0

42

За неимением лучшего выхода, Джона разозлился. Это помогло: провал в текстурах мироздания зарубцевался и критическая ошибка причин и следствий, ускользавшая от прямого осознания, если не перестала существовать, то по меньшей мере перестала быть существенной. Вместо злосчастной двери мысли Джонатана рванулись к Норту и его словам.
— Отойди к стене, — слишком спокойно для ядовитого торжества над тюремщиком бросил Эммерих и подошёл к дверце. Ключ всё ещё торчал в замке, а замок, хоть и с большим скрипом и сопротивлением оскорблённого достоинства, но согласился провернуться один раз. Возможно, в последний раз в своей стальной жизни. Памятуя о коварстве этой решётки, Джонатан решил стянуть дверь для верности пластиковыми хомутами. У него было достаточно времени, чтобы рассмотреть, где и что лежит в комнате, и теперь он не тратил лишних секунд на поиски неведомого. И того, что валялось в поле зрения, было более, чем достаточно.
Прежде, чем обратиться к Норту, Джона отложил ружьё, подошёл к двери и взялся за косяк так, как это делают парашютисты перед рывком в небо. И, подобно тому же парашютисту, перед решительным шагом осознавшему пустоту вместо тяжести на спине, он так и не смог заставить себя переступить порог. От ветра дверь качнулась, слегка прищемив Джонатану ноготь на левой руке. Выругавшись, бледный как мел, Джонатан угрюмо повернулся к клетке.
— Теперь поговорим, — согласился он. Пожалуй, он поймал себя на понимании, что находят в насилии эти придурки, но понимании очень мимолётном, больше похожим на удовольствии от запуска работающего механизма. — Давай так: ты славный парень, совершенно ни причём и хочешь только разобраться, что происходит. Мы, типа, одной крови или как-то так. Ты позволишь мне уйти. А я оставлю тебе ключ и завались времени, чтобы убраться подальше это этой психованной и вообще от этой планеты.
Ну, или недостаточно времени, тут всё будет зависеть от того, как быстро этот товарищ придёт в себя после заряда транквилизатора. Пусть только выскажет это долбаное позволение. Джонатан присел на край стола, рядом с ружьём и кучей проводов. Один из них как-то сам собой перекочевал в руки Эммериха, и уже свернулся в несложный скользящий узел. Простейшее действие вернуло небо и землю на свои места. И ночь с холодом — тоже. С другой стороны, получив свободу действий, он сможет обыскать и дом, и самого Норта на предмет телефона. Но — позже.

0

43

Секунду Нортроп думал о том, не рискнуть ли ему. Он мог бы попытаться повторить чужой фокус, оттолкнуть, сбить прицел, если он все еще будет на прицеле, вернуть себе контроль. Потом вспомнил, как Себастьян - это наверняка был все же Себастьян - держал ружье. Он бы не стал ни медлить, ни колебаться. И это значило, что он не успеет. Потому, качнувшись на подошвах, Нортроп отступил к стене и смотрел на то, как его запирают. Надо отдать должное - он был умный, подстраховал замок дополнительной защитой. Конечно, у него был при себе нож - у него всегда был при себе нож - но радоваться Нортроп не спешил. Ладно-то пластик, но вот с замком, судя и по его виду, и по измученному звуку, с которым в нем провернулся ключ, похоже все было совсем плохо.
Замок было жаль - он был почти новый, очень хороший.
Он был уверен, что Себастьян выстрелит напоследок - просто чтобы быть уверенным, что какая-то фора у него его. Но тот не сделал этого. Уходить он, впрочем, тоже не спешил. Зато вдруг захотел поговорить - и впервые с того момента, как уехала Астрид, на его лице были настоящие эмоции.
- Я не собираюсь убираться ни с планеты, ни от Астрид, - сказал Нортроп, - и ты тоже не уйдешь. Тебе нельзя.
Он сказал это словно между прочим, устраиваясь на полу, потому что полагал, что в клетке застрял на приличное время - пока не вернется Астрид точно - но глаза при этом то и дело скашивал на Себастьяна.
- Тебе нельзя уходить, - повторил он.
Что теперь? Как он среагирует, что сделает, что скажет?
- Отличный узел, - отметил Нортроп, без вызова посмотрев на Себастьяна - на этот раз прямо. Главное - отвлечь его от ружья, переключить на что-то другое. Даже с белыми медведями это работает, с сумасшедшими - тоже. - Ты научился ему там, в той "не слишком людной" колонии, где вы выросли с Астрид?

0

44

Нельзя. Джона далеко не сразу понял, что сверлит Норта взглядом уже очень долго, неотрывно, не моргая. Нельзя, значит. Узел в пальцах застыл в точке полуфабриката. Когда Джонатан с большим трудом посмотрел на него, он так и не понял, что должно было получиться из на первый взгляд хаотичного клубка. Никогда так не мог. Чудо импровизации становилось чудом только если ему позволяли завершиться. В другое время Джона бы немного расстроился. Теперь место, положенное досаде, безраздельно занимала злость на сукиного сына, торчащего в клетке ровно с тем же видом, с каким он болтался вокруг неё. С видом хозяина.
Джонатан бросил провод к остальным, пока не запутанным и посмотрел на дверь. Обычная дверь, что-то вроде пластика под прессованную древесину. Больше она не порывалась разойтись или повести себя ещё как-то неожиданно. Только колебалась из-за сквозняка. Переполненный злостью до полной невозможности её выплеснуть, Джона подошёл к выходу и закрыл дверь. Здесь он с минуту стоял, не отпуская дверную ручку, словно в какой-то момент запрет мог пропасть, или словно Норт мог передумать.
Ничего не случилось. Джона ударил кулаком в косяк, только чудом не переломав себе пальцы. Но боль в руке его отрезвила, и он вернулся на изначальную позицию, потирая пострадавшую руку. На ружьё он не смотрел. Смотрел на Норта, и это можно было бы назвать дружелюбным взглядом. Что-то из той же телеги про одну кровь.
— Где телефон?
Вариантов оставалось всё меньше. Если и в этом Норт откажется содействовать, всё, что останется — это уложить его и обыскать. Стрелять очень не хотелось: Джонатан никогда ни в кого не стрелял, и просто помыслить не мог ни о чём подобном. Даже собственная недавняя готовность без колебаний нажать на спусковой крючок из настоящего момента ужасала. Во что он превращается волей этих людей?
Впрочем, ужас цивилизованного человека, нашедшего в себе действующие ошмётки ДНК своего дикого пещерного предка, говорил в Джоне очень тихо, если сравнивать с желанием вернуться к своей жизни.

0

45

Вот это было странно: он слушался, но на вопросы не отвечал. Нортроп и не настаивал - ему интереснее и привычнее было наблюдать со стороны, не отвлекаясь на вербальную информацию.
Он слушался. Но только теперь. Он ведь не отошел к стене, как ему было сказано. И на вопросы не отвечал и теперь, и прежде. Нортропу казалось, что какое-то понятное объяснение в этом должно быть, но он не мог его найти. Даже если предположить, что группа С-42 каким-то образом прошивала своих сотрудников так, чтобы они слушались каких-то приказов - это могло быть правдой, учитывая и то, сколько слухов ходило о патентщиках, и то, как сурово отбирали людей в их группу, и то, что даже корпорации боялись с ними связываться - то почему это именно уход? Почему он не может выйти из комнаты сам? Почему слушается и даже не пытается спорить?
А может, дело и не в группе С-42. Может, в той их странной колонии, и тогда и в Астрид есть такие невидимые запреты и преграды? И ему просто очень везло, что он не натыкался на них, не видел, как она стоит перед открытой дверью, не в силах выйти, как в бессильной злобе дерется со стенами, как крутит узлы, глядя вперед этим страшным невидящим взглядом.
Теперь это было совсем не смешно. Впервые Нортропу захотелось, чтобы он никогда не встречал Себастьяна, чтобы никогда не увидел в нем этой страшной стороны. Если бы тот сейчас ушел, он был бы рад и не пытался бы задержать того. Но пока решение оставалось за ним, отступиться по доброй воле Нортроп не мог. Пожалуй то, что он был в клетке, а не рядом, можно было считать везением.
Он откинулся назад, прислонился спиной к холодной стене и, ощутив поддержку, опять встал на ноги. Вытащил из кармана телефон.
- Вот он. Наверху есть стационарный, но он отключен. С него не позвонить.
Повезло, что он успел сделать это. Хотя - тогда Себастьян позвонил бы кому хотел и ушел. И все закончилось бы. Пока же решение все еще было за Нортропом.
- Но тебе нельзя с него звонить, - снова попытался он, не зная, сработает ли этот фокус еще на чем-то. На случай, если нет, он поднял руку с телефоном к голове, готовый при первой необходимости с силой швырнуть его о пол.

0

46

Мир вроде бы снова едва заметно для глаза повернулся швом, прошитым белыми нитками. На этот раз прореха делила два «нельзя» на области, в которых невозможно было провести параллели. Первое «нельзя» было похоже на шахту лифта, головокружительную и пугающе пустую. Двери открыты, но сама коробка болтается Норт пойми где. Это не «нельзя» — это издевательский смех человека, который прекрасно знает, что с этой высоты кроме лифта выхода, не связанного с откровенным самоубийством, нет.
Второе «нельзя» — тоже смех, конечно, но за такое люди обычно получают в челюсть, и поделом. До челюсти Норта, увы, так просто достать было нельзя. Джона сумрачно посмотрел на аппарат в его руке, на его лицо, снова на аппарат. Наконец, взгляд Джонатана окончательно остановился на лице Медвежонка и долго что-то там искал.
— Что за «не слишком людная колония»? — спросил Джона, попятился и почти на минуту спрятал лицо в ладонях. Близость свободы и силы, брошенные на бесполезный рывок к ней, основательно подточили то, что он считал пределом своих возможностей. — И если мне нельзя, то позвони сам. Тебя удерживают в твоей же клетке, грабят, оружием угрожают. Нет? Да кто такая эта Астрид, что ты строишь из себя героя войны двадцатого века на страже государственных секретов её величества?

0

47

Фокус, кажется, сработал. А Себастьян еще и начал реагировать на вопросы. Так что Нортроп, который уже было похвалил себя за то, что правильно угадал, сразу же опять заставил себя не расслабляться и внимательно следить дальше. Потому что ничего не изменилось - и почему тогда Себастьян все еще слушается, но теперь еще и отвечает? Впрочем, телефон он спрятал обратно в карман, незаметно, как он надеялся, зажав кнопку включения. Теперь без пароля его не включить - и это плюс. Минус в том, что у него пока нет связи, как и свободы передвижения, как и понимания, что именно происходит и с кем он имеет дело. Но Астрид все равно не стала бы звонить: если уж она доверяла кому-то настолько, что какую-то работу, то никогда не следила за тем, как именно ее выполняют. А с остальным он как-то разберется сам. Должен разобраться.
- Она не сказала названия, - ответил Нортроп, расстилая одно из одеял и усаживаясь на него. - Она вообще не говорила о ней до сегодняшнего дня. Но я охотно верю. Она странная - как ты, только немного другая. Я и раньше часто думал о том, откуда берутся такие люди. Не слишком людная колония звучит как подходящее объяснение. Но ты, выходит, ничего не знаешь об этом?
Он попытался рассмотреть что-то за ладонями, спрятавшими лицо. Что он, устал, испуган или прячет ухмылку от того, как ловко притворяется кем-то другим?
- И я не стану звонить. Я ведь... - он колебался всего секунду, пока не понял, что эй - он же говорит с человеком из группы С-42. Тот и так найдет способ все о нем узнать, если захочет. Да что там: ему стоит просто по дому пройтись, чтобы узнать то, что он захочет, - я занимаюсь медведями. Клетка для них же, кстати - говорю на случай, если ты успел подумать, что я часто помогаю с похищением людей. Когда работаешь и проводишь много времени с дикими животными, в не очень комфортных условиях, на многое начинаешь смотреть иначе. Меня, например, пугает только то, что с тобой явно что-то такое, о чем мне не хочется знать - а, вероятно, придется. Потому что когда Астрид отправляется за информацией - она возвращается с информацией. Она человек, который точно знает, на что способен, и который всегда делает то, что говорит - вот, кто такая Астрид.
От одеяла приятно пахло соломой и Нортроп, не удержавшись, и сам, как прежде Себастьян, вытащил соломинку и стал крутить ее в пальцах.
- Кому ты хотел звонить? Зачем?

0

48

Закрытое тюремное поселение — одно из тех, о которых любили рассказывать на дальних маршрутах, когда все остальные темы для обсуждений уже заканчивались — могло бы многое объяснить в поведении этой Астрид-Эсси. Да и её близость с Хелстоном. Если уж какая клоака и отрыгнула космического пирата на горе честным гражданам Вселенной, то в ней изначально не было ничего святого и человеческого. Пока Норт был занят исследованием параллелей между Джоной и Астрид, Джона проводил их между Астрид и человеком, который называл себя Ньютоном Хелстоном. И находил их пугающими, что только укрепляло его в мысли, что вернуться к цивилизации он должен любыми средствами. Или хоть как-то дать знать миру о своём местоположении.
Отняв руки от лица, Джонатан устало посмотрел сквозь непринуждённо устроившегося Норта, такого доброжелательного и невозмутимого, несмотря на смену ролей. Хотя, конечно, не так уж кардинально они поменялись, подумал Джона, с тоской посмотрев на выход. Он подхватил ружьё, нехотя отлип от стола и без удовлетворения понаблюдал, как подобрался Медвежонок. Стрельба по безоружному как «любое средство» теперь, когда соперник сидел за решёткой, отторгала, но как-то он должен был достать этот несчастный уником. Джона постарался подозвать то чувство уверенности, которое сужало мир до одной только цели, и у него ничего не выходило. Он никогда не держал в руках оружие! Тем более — не направлял на живого человека! И до сих пор был уверен, что пистолетом скорее нанесёт вред себе, чем окружающим.
Джона в третий раз перехватил оружие так, как ему казалось правильнее, подумал, посмотрел на сложившуюся к клетке фигуру, плюнул и отправился на обход дома. На кухне для него не нашлось ничего интересного, разве что слабое воспоминание о безмерно далёком обеде в доме Верье. Впрочем, вид еды вызвал в Джоне лишь чувство негодования, и он поспешил наверх, где застал довольно привычную для себя картину. Здесь жил человек, не обременённый привязанностью к вещам и местам, и этот дом был таким же перевалочным пунктом, как для самого Джонатана — бесконечная череда гостиниц. Да, конечно, завтра вечером — на Шпицберген. Он слышал это.
Телефон в самом деле нашёлся, и в самом деле был мёртв. По крайней мере, в этом не было вины электроники до тех пор, пока Джонатан мог проследить её в доме. Следующее, что выяснил Джона, это что Норт — сокращение от Нортропа. В жизни бы не подумал. И дальше всё очень хорошо укладывалось в рассказ. Не рассказывало только о том, что может побудить зоолога запереть человека в клетке, что вообще могло свести его с подружкой пирата и завоевать безграничное доверие. За окнами обнаружилось именно то, что и представлял себе Джона из клетки, и эта незамысловатая магия как-то прошла мимо его сознания. Он понял, что бежать от бесчеловечности некуда. Единственный его путь на свободу лежал у Нортропа в кармане.
Физически чувствуя тяжесть решения в голове, Джонатан спустился к оставленной клетке.

0

49

Себастьян молчал - молчал и Нортроп. Он следил за Себастьяном взглядом, но своей расслабленной позы не менял. Даже когда тот вышел, он еще с полминуты неподвижно сидел, опасаясь, что сейчас его прошлый пленник и нынешний тюремщик вернется. Но тот не возвращался, и Нортроп, задрав правую штанину, вытащил закрепленный на ноге нож и легко и пружинисто встал на ноги. Так быстро сменять неподвижную лень стремительностью он тоже научился у медведей. Этот навык не всегда был полезен ему, но вот теперь пришелся кстати.
Он прислушался: Себастьян поднимался по лестнице. Значит, запас времени только что увеличился. Надо было позвонить Астрид. Отправить ей сообщение. Или хотя бы набрать и сразу же сбросить - она поймет, что что-то не так и вернется. Но сначала он хотел попытаться справиться сам. О пластиковых наручниках, обвивавших прутья, Нортроп не волновался - с ними остро заточенное лезвие справилось бы легко - но он не хотел использовать нож, если придется оставаться в клетке. Пока Себастьян не знает о том, что у него при себе есть оружие. И это небольшое, но преимущество.
Короче, все сводилось к замку. И замок был печален. Нортроп бережно, тихо попытался провернуть ключ, но безуспешно. В замке он застрял надежно, навек, а, значит, застрял и Нортроп - в клетке. В теории Нортроп мог бы ее разобрать изнутри, но без инструментов на это было рассчитывать нечего, а инструментов у него не было.
Тихонько вздохнув - придется, выходит, ждать, пока его не  вытащит отсюда Астрид или очередная смена настроения Себастьяна - он спрятал нож и полез в карман за телефоном. Зажал кнопку - тот включался убийственно медленно. Наконец-то зажегся экран, и Нортропа на секунду ослепил этот яркий холодный свет. Он надавил пальцем на динамик, надеясь, что приглушит заводскую музыку, и частично это удалось.
Он подумал о том, как повезло - телефон у него был из ретро-серии, не сенсорный: сенсоры на природе, холоде, влаге вечно барахлили - а потому подсмотреть код по следам на экране было нельзя.
Он успел вбить три цифры, на секунду замешкался, услышав шаги Себастьяна. Пытался решить, успеет ли он. Хотелось верить, что успеет. Но опыт и склонность просчитывать наиболее реалистичный расклад говорили, что нет, не успеет. Нужно было набрать ее сразу. Зря он тянул.
Последнюю цифру пин-кода Нортроп не стал. Он еще держал телефон в руках, когда Себастьян вернулся в комнату, и, кивнув тому, стер те цифры, что уже успел ввести.
- Как тебе дом? Неплохое место, правда?

0

50

Ему казалось, он решился, но серьёзный и дружеский взгляд Нортропа смутил Джонатана, и вместо того, чтобы поднять ружьё, он взял его «на караул».
— Не в моём вкусе. Я городской житель, — сказал Джона. Руки под гнётом чрезмерного множества мыслей конкретно опускались, да и голова, если честно, тоже. Джонатан потёр глаза свободной рукой, но это не помогло, в голове не прояснилось, и тяжесть из тела никуда не делась. Твою-то мать.
Усталость и навязчивое желание уже хоть как-то закончить всё это безумие до самой неприятной степени напоминало первые признаки поражения. Вот такая формулировка не только изгнала слабость, но изрядно разозлила Джону. В любую минуту психованная Астрид может вернуться или, того хуже — добраться до Верье. Вернувшись, она хотя бы нарвётся на какое-никакое оружие. Доктор к этой встрече более чем не готов.
Взгляд Джонатана прояснился.
— А теперь давай без шуток. Мне страшно не хочется в тебя стрелять, но ты меня вынуждаешь. Положи телефон и отойди. Я не хочу, чтобы кто-нибудь ещё пострадал из-за этих странных идей.
Потеряв в мыслях фокус на оружии, Джонатан увереннее обхватил его, наклонил голову и цепко осмотрел Нортропа с головы до ног.
— Что у тебя? — кивнул на неестественно оттопыренную штанину.

0

51

Телефон был выключен, и Нортроп не думал, что Себастьян так просто подберет пароль, а потому он и правда положил телефон на пол. Пока ситуация была хоть и неприятная, но и не совсем скверная. Опять же, в него не стреляли. А угрозы он не считал. Все угрожают - это естественная защитная реакция, но только некоторые и правда переходят от угроз к нападению. И хотя прежде этот странный полоумный друг Астрид - хотя все вместе звучало тавтологией - выглядел как кто-то, кто нападет без раздумий и предупреждения, теперь это ощущение развеялось. Нужно было это поощрить.
- Это? - Нортроп посмотрел вниз, скривился. Да, на это он внимания не обратил, одежду как следует не поправил. Он задрал штанину, показал оружие. - Это нож. Ничего личного - он всегда при мне: с такой работой всегда приходится быть начеку. Но не всегда удается, - добавил он, с улыбкой кивая на решетку, разделявшую их.
На улице уже, должно быть, загустела норвежская ночь, усыпанная звездами, как асфальт в городе выплюнутыми жвачками. Спать не хотелось, да и вряд ли бы он заснул, в клетке, которая хоть и ограждала от Себастьяна, от ружья не защищала ничуть.
- Послушай, - он не делал резких движений и говорил спокойно и монотонно, чтобы не раздражать случайным жестом или сменой тембра, - ты ведь не можешь уйти. Тебе ведь нельзя уходить, - на всякий случай уточнил он: вдруг работает только одно правильное слово? - я, конечно, тоже не уйду. Связи нет как у меня, так и у тебя. Машину забрала Астрид. Ружье у тебя, а я не применяю нож на людях. И зачем мне тогда быть в клетке? Принеси мне лучше инструменты, разворотим клетку, нормально просидим тут ночь. Потом вернется Астрид - и все прояснится. Чего тебе бояться?

0

52

— Выкладывай, — кивнул в сторону ножа Джонатан. Голос Нортропа действовал на него не хуже, чем на зверя, а его дружелюбие смущало и подрезало сухожилия решимости. Джонатан пытался как-то компенсировать это собственной немногословностью, но эффективность приёма сводилась к вычёрпыванию воды из лодки стаканом. При условии, что пробоина в лодке — результат намеренной диверсии.
Всё оружие снова отправилось на стол, Джонатан взялся за телефон.
— Пинкод? — без особой надежды спросил Джона, посмотрел с осуждением на бесчувственного к его проблемам Фроста, на удачу ввёл комбинацию. Телефон так же бесчувственно предложил попробовать ещё пару раз. В случае неудачи пообещал заблокировать всё до прихода хозяина. Джонатан безрадостно посмотрел на Норта. Покачал головой.
— Тут не в чем разбираться. Я хочу вернуться к моей жизни, к моей работе, найти мою семью, помириться с девушкой и забыть про вас, фриков. Появилась твоя подруга, и с ходу зарядила мне в челюсть. Появился ты — ты целился в меня из этой штуки. Смертельна она или нет, я очень сомневаюсь, что она приятна хотя бы медведям. И всё это потому, что Астрид уверена, что её неведомый друг в беде, и поэтому я должен лежать в уголке… не знаю, читать стихи? Это называется «нечего бояться»?
На этот раз сработало лучше. Джона закипел, откинулся назад, скрестил руки и посмотрел на Норта без всякого расположения.
— Располагайся. Похоже, мне придётся понадеяться, что твоя подруга будет более сговорчивой.

Снова пришлось брать в руки ружьё, подниматься по лестнице. К договору связи для людей прилагается конверт с ключами для разблокировки устройства. Пусть невозможно заставить аппарат переключиться на другой номер без отвязки старого или хардкорной перепрошивки в сервис-центре, но ключ — это всё ещё пачка цифр на карточке. Остаётся только…
Н-нет, в обозримых документах ничего похожего не нашлось. Только звери, звери, звери там, звери сям, звери на других планетах, звери сквозь световые года, медведи, медведи и ещё раз медведи. Подумав хорошенько, Джона вытащил из ружья дротики и, орудуя ножом, отвинтил детальку спуска. Так, ружьё до вмешательства теперь бесполезно. Дротики… Джона вернулся, забрал ящик с зарядами, стараясь не смотреть на Норта, и на кухне вывел из строя все, кроме пары, отправившихся в карман куртки. Так, что ещё? Приклад ружья, мебель, кулаки Нортропа. Ещё тысяча и одна вещь. Джона вздохнул. Ладно, когда есть ружьё, первую попытку так и тянет обставить с ним. Это ещё древние люди говорили — если есть ружьё, оно обязано выстрелить.
Джона подошёл к клетке с ящиком инструментов, ружьё оставив в уголке.
— Будь добр, держись у меня на глазах и не делай резких движений. Просто чтобы ты знал: я очень надеюсь, что полиция приедет раньше твоей Астрид.

0

53

Нортроп знал, что, как и в прошлый раз, Себастьян ничего не найдет наверху. Знал он и то, что вряд ли тот сходу подберет пароль до того, как закончатся попытки и он заблокируется. Знал и то, что дом он не покинет, потому что если мог бы сделать это, то давно бы сделал.
И все равно в этот раз он напрягся куда больше, чем когда Себастьян отправился в одиночный рейд в первый раз.
Сначала он полагал, что дело в ноже. Он привык к ножу, тот всегда был при нем, он часто использовал его, он привык к едва заметной тяжести на правой ноге так сильно, что даже не ощущал ее - напротив, скорее это именно теперь он ощущал ее отсутствие и чувствовал себя слишком легким..
Потом понял, что нет. Нортроп редко волновался о себе, особенно в знакомых местах. А свой дом он знал хорошо, знал, какие есть варианты у Себастьяна - а их не было - знал, что тот не станет ему вредить, знал, что он так и не выстрелил, даже ружье под конец перестал направлять. Нечего беспокоиться о чем-либо, кроме того, когда вернется Астрид.
Нет, дело было совсем в другом. В том, как Себастьян прыгал от спокойного почти-сотрудничества к плохо затаенной злобе. Нортроп видел, как чувства сменяются в нем. Видел он и то, что удивительным образом больше всего Себастьяна раздражает сам Себастьян же. Он нервничал и злился от звука своих собственных слов. Это было так странно, что все версии того, что тут, собственно, происходит, которые были у Нортропа, вдруг разбежались кто куда, а новых у него так и не появилось. Все это было очень странно. И он чувствовал тревогу не за себя - за друга Астрид. Не надо ему было надолго оставаться наедине с собой. Ничего хорошего то принести не могло.
И не принесло. Он вернулся, потом ушел опять, хмуро зыркнув на Нортропа и забрав дротики с транквилизатором. Зачем ему столько, Нортроп так и не спросил - взгляд был не тот, чтобы влезать с вопросами.
Во второй раз вернулся он уже более спокойным, и все же принес инструменты. Дротиков у него с собой не было, а ружье он отложил. Очень, очень странно. И непонятно, какой он теперь, что готов слушать и насколько откровенно готов разговаривать. Что он не расскажет, почему врет, зачем притворяется даже перед посторонним человеком кем-то другим, Нортроп понял уже давно. И все же что-то узнать можно было бы - раз уж он оказался в клетке, других вариантов, кроме разговоров, у него больше не было.
Он развел руки, показывая, что в руках у него ничего нет.
- Я ничего не собираюсь делать - да и зачем мне? Ты просто должен был оставаться тут - но ты и так остаешься. Знал бы я, что ты не станешь уходить и без клетки - и ее в уравнении вообще бы не было.
Он с любопытством посмотрел на Себастьяна. Тот не подзывал его, не передавал инструменты, как будто хотел заняться этим сам. Вот только ждать от члена группы С-42 таких умений было странно. Они редко работали руками - считалось, что у них слишком ценный мозг для подобной грязной работы.
Что-то с ним было не так, и, поддавшись желанию прощупать Себастьяна еще раз, Нортроп сказал:
- О полиции я бы не волновался. Что они увидят? Как кто-то непонятный засадил меня в клетку и угрожает ружьем? Ну ладно, можешь рассказать о том, что тебя похитили - доказательств этому нет. Мое слово против твоего - но только меня тут хорошо знают, а ты, насколько я помню, попал на Хеймдалле в участок из-за "психологического рецидива". Понятно, кто из нас двоих выглядит более уравновешенным и правдивым, ведь так? Когда - если, - поправился он и посмотрел на Себастьяна чуть внимательней, пытаясь понять по его реакции на это "если", смог ли он и правда вызвать полицию, - полиция приедет, со мной все равно все будет хорошо - а вот у тебя проблем станет куда больше.

0

54

— Именно поэтому я и собираюсь тебя вытащить, — сказал Джона, без радости рассматривая внутренности ящика. — Там под соломой отвёртка. Давай её сюда, пригодится.
Махнув Норту в сторону, где было припрятано его основное оружие против узилища, Джонатан легонько стукнул по ключу, подумал, и взялся за инструмент. Всё, что ему нужно было о нём знать, он знал ещё когда ломал, ничего сложного в механизме не было. Он не был предназначен для того, чтобы беречь ценное имущество от хитрых выродков, и даже не пытался ставить в тупик кого-то мало-мальски технически образованного. Он просто не позволял идиотам случайно открыть дверцу для опасного зверя, а зверю — случайно посильнее нажать и освободиться. Единственное, Джона так и не смог найти следов второго замка. Но, вероятно, Нортроп и сам хочет выбраться, так что, если он сработал, он расскажет, как его отключить.
Оказалось, что ничего непоправимого Джонатан замку даже в порыве отчаяния не сделал. Не прошло и минуты, как ключ с щелчком встал на место, а Джонатан срезал хомуты и открыл дверь. Она поддалась без скрипа, без малейшего следа второго замка. Странно. Объяснимо, но чем больше об этом думал Джона, тем меньше ему хотелось об этом думать. Получалась какая-то мистика, право-слово, а пенять на сверхъестественное для сотрудника патентного бюро по меньшей мере унизительно.
— Выходи и держись от меня подальше.
Труд смягчил тон Джоны, но до желания побрататься с Нортропом Фростом, славным парнем и укротителем и не таких жутких зверей было далековато. Но хоть что-то было закончено успехом, хоть какая-то малость, даже если она и не работала на выход из положения. Для всего остального он освободил себе часть стола в том углу комнаты, откуда все выходы просматривались отлично, да и прочее пространство комнаты и забрал инструменты. Ружьё тоже там поставил.
Итак, у него были инструменты, раздолбанный Эсси-Астрид телефон, телефон Нортропа, недоступный, но пригодный на крайний случай в запчасти, высшее техническое образование и неизвестное количество времени. Последнее было плохо, остальное — лучше, чем ничего. Ах да, ещё Медвежонок, для которого здесь была своя территория. И голова, которая не иначе как после удара слегка кружилась и полнилась тяжёлым туманом.

0

55

Отвертке Нортроп не удивился. Это было даже естественно: если он - человек, у которого при себе всегда есть нож, то почему бы Себастьяну не быть человеком, у которого при себе всегда есть отвертка? Странно только, что Астрид ее не нашла. Похоже, она доверяла ему настолько, что даже когда считала, что он врет ей, не опускалась до того, чтобы обыскивать.
С замком он справился быстро, ружье не поднимал. Нортроп, помедлив, вышел - теперь Себастьян опять выглядел хоть сколько-то нормальным и ничуть не агрессивным. Возвращать его в прежнее состояние Нортроп не собирался, и потому спорить не стал. Да и что толку ему было стараться держаться поблизости? Уйти он все равно не мог, стрелять не собирался, средства связи у него не было. Теперь осталось только дождаться Астрид - ну или полицию - и все придет в норму. Если норма - это слово, применимое к их ситуации.
Нортроп вышел на улицу. После клетки, хотя пробыл он в ней недолго, хотелось подышать воздухом. Он посмотрел в сторону города, но ни шума, ни света фар, раздирающего темноту, не увидел. Надо ждать - конечно она не справится так быстро. Насколько Нортроп знал Астрид, сейчас она, скорее всего, спит. Да и куда бы она пошла, что бы узнала ночью? Нужно просто немного подождать.
Себастьян обосновался в углу, который отвел для себя. Можно было бы попытаться на него напасть, но смысла в этом Нортроп не видел. Вместо этого он ушел на кухню, неторопливо, тихо приготовил ужин, помимо воли прислушиваясь к каждому звуку из комнаты, как если бы у него там бродил выбравшийся из клетки спокойный, сонный. но все же дикий зверь. Половину, поколебавшись, он оставил Себастьяну и, поужинав, отнес тому его долю. Двигался он плавно, чтобы было понятно, что нарушать уговор он не собирается.
Несколько раз он порывался прервать молчание и возню Себастьяна, который пытал то свой, то Нортропов телефон, но оба раза оставлял эту идею еще до того, как раскрывал рот, чтобы что-то сказать. Разговоры об Астрид его злили, вопросы он игнорировал. Почему не может уйти, вряд ли знал и сам - слишком уж по-детски обиженным выглядело его лицо, слишком много откровенного, хоть и быстрого, страха там было, чтобы и обида, и страх можно было считать осознанными.
Нортроп принес сверху карту, на который отметил свой предполагаемый маршрут в Шпицбергене. Было понятно, что никуда он теперь не уедет, но развлекаться чем-то стоило, и он представлял свое путешествие. Отвлекало это хорошо, он не заметил, как перевалило за полночь, и понял это по тому, как Себастьян все ниже клевал носом.
Он выглядел таким уставшим, словно весь день провел в какой-то безумной погоне. Впрочем, может, так оно и было на самом деле - Нортропу была видна только внешняя его картинка.
Он оглянулся на клетку, но потом передумал и, поднявшись наверх, достал одеяло, которому не случалось покрывать солому. Он положил его на край стола, за которым безуспешно боролся со сном Себастьян.
- Я иду спать, - предупредил Нортроп. - Ты тоже можешь, если хочешь. Что-то понадобится - можешь разбудить: я буду наверху.
Он думал, что не сможет уснуть, но отключился почти сразу, отмечая, впрочем, время от времени сквозь сон новые звуки и шумы - и внутри дома, и снаружи.
Когда Нортроп проснулся утром от того, как ярко солнце бьет в окно, он вспомнил, что в доме не один, не сразу.
Все было тихо.

0

56

Телефон был разбит на совесть. Он и не был предназначен для серьёзных переделок, политика Группы предполагала наличие у разъездных сотрудников вещей умеренно-статусных, а не практичных. В начале карьеры Джонатан ворчал по этому поводу своему коллеге-юристу, но тот с высоты лет и опыта достаточно быстро объяснил «молодому другу» смысл этой ненавязчивой демонстрации в рамках их прямых обязанностей. За год Джона не встретил ничего такого, что заставило бы его пожалеть о покупке этой стеклянной игрушки. Но вот теперь разом проклял и тот день, и ту политику, и всю индустрию неформатных болтиков и обозначенных нестандартным шифром соединений. Обращайтесь в сертифицированный сервис, как бы говорило всё внутреннее устройство аппарата. Как быть, если единственный сервис в досягаемости — это ящик с инструментом для бытовых работ, они не раскрывали.
Дальше всё походило на детскую игру. Тонкий корпус из матового стекла на керамопластовой основе не раскрывается. Плохо. Плохо, да не очень: для звонка корпус не нужен, впечатлять тут некого, значит о целостности панелек можно не переживать. Долой панельки, сразу под ними: начинка аппарата. Это хорошо. Хорошо, да не очень: начинка представляет из себя почти монолитный блок с редкими расцепными швами для замены блоков. Это плохо. Но не совсем: немного колдовства, и удалось подобрать напряжение, расцепляющее крепления. И это хорошо. Но не очень: из деталек однозначно можно определить только аккумулятор, экран, микрофон с динамиками. Это плохо. Нужны ещё как минимум процессор, системный блок и антенна. Но плохо не до конца: перебор не настолько сложный, как угадайка пин-кода с трёх раз на телефоне Фроста. Это хорошо…
Где-то по краю его внимания проходил Нортроп. Он соблюдал договорённость и дистанцию. Всего один раз Джонатана цепанула настороженность, беспричинная и быстро угасшая. После всё было спокойно. Фрост занимался чем-то отвлечённым, готовил поздний ужин. Джонатан серьёзно подумал о том, что не стоило бы пренебрегать едой, но вид её и запах не вызвал в нём ни капли энтузиазма, и Джона не стал отвлекаться от работы. Шла она тяжело и с очень переменным успехом. Пара проблем, на первый взгляд нерешаемых, по толчку вдохновения исчезли как сами собой, попутно упростив иные задачи. Над оставшимся он бился, пока не почувствовал себя обёрнутым во влажное пуховое одеяло — кошмар его поездки на задворки системы Краз и гордость местной гостиницы с закосом в нездоровую аутентичность. В конце концов Джона поймал себя на очень долгом зависании мыслей на одном месте и с тяжёлым сердцем последовал совету Фроста, устроившись тут же.
Можно было использовать настил в клетке, Джонатан был уверен, что Нортроп не подберётся незамеченным, даже если он будет спать. Но второй неуловимый запор убил мысль ещё на подлёте. Джона устроился тут же, рядом со столом, просыпался по самому незначительному поводу и, под утро, когда наверху возродилась жизнь, не почувствовал себя ни отдохнувшим, ни готовым к продолжению борьбы.
Тем не менее, Джонатан скатал одеяло, неодобрительно выглянул за порог, всё ещё не пускавший его на свободу. Воздух с улицы мало-мальски освежил голову, но оптимизм к Эммериху так и не вернулся. По всей видимости, ружьё придётся починить и ждать Астрид.

0

57

Остатки совы в Нортропе, хоть и покорно подстраивались под нужный ему график жизни, даже теперь все еще прогоняли аппетит по утрам, потому он ограничился кофе. Себастьяну на этот раз предлагать его не стал: отметил, что к ужину тот так и не притронулся. Или не голоден - от нервов, скорее всего - или же просто не доверяет. В обоих случаях переводить продукты не хотелось.
Он свернул себе две самокрутки, подхватив чашку, пошел к двери. Себастьян все еще был тут, так и не сбежал, но выглядел он получше. Значит, спал, а не чахнул над разобранным телефоном около ружья. Нортроп открыл входную дверь, впуская в помещение воздух. Там уже вовсю пахло весной. По небу, обгоняя друг друга, быстро тянулись многослойные облака. Нижний слой был серым, но легким: дождя быть не должно.
Астрид все еще не было видно. Эта мысль упорно пробиралась в мысли Нортропа, пока он не перестал обманываться себя и не признал, что да, на небо он смотрит только затем, чтобы не смотреть на дорогу. Что ему Астрид? Все ведь хорошо - пусть и не так, как она задумывала. А с ней самой ничего не случится. Никогда не случается.
Он сделал большой глоток кофе, черного, как пила его Астрид, потом сунул одну из сигарет в рот, щелкнул зажигалкой, с удовольствием затянулся. Забавно, он и не думал, что так сложится, но присутствие Себастьяна вне клетки он ощущал не больше, чем ощущал бы присутствие медведя в клетке: сперва ты напряжен, но и суток не проходит, как начинаешь считать, что все в порядке вещей. Человека в клетке игнорировать ему было бы куда труднее. Пришлось бы думать об этике и морали. Так же Себастьян пользовался относительной свободой: учитывая, что дверь не была заперта и он мог уйти в любое время - физически мог, то, что что-то в голове не дает ему этого сделать, Нортроп во внимание не принимал - так и вообще свободой полной. Но он оставался тут.
- Она скоро уже вернется, - сказал Нортроп и снова затянулся. Зажав сигарету зубами, свободной рукой от потер левый глаз, в котором все еще оставалось немного сна.
Он с любопытством покосился на Себастьяна, но потом все же спросил:
- И все-таки: почему ты не ушел? Зачем тебе нужно для этого мое разрешение?

0

58

— То есть, ты не был бы против? — немедленно отозвался Джонатан, поднявший глаза на Нортропа с первыми его словами. Но глупая надежда в его глазах быстро сменилась пониманием, что над ним всего лишь издеваются, и издеваются даже неизобретательно. А он ведётся как школьник, на потеху насмешнику. Точно так же он мог бы спросить, чего это Джона не думает смотаться до Хеймдалля и обратно до обеда, купить знаменитой трески к столу. Такая шутка хороша в подогретой компании приятелей. Но Нортроп не был ни другом, ни приятелем, ни даже собутыльником. Вопреки законам кинематографа, угрозы друг другу пушкой не сближают людей.
— Сволота, — бросил Джона и уставился в трупик так и не поставленного на крыло аппарата. Голова закружилась, как при тошноте, если человека вообще может тошнить мыслями. В который уже раз подошло ощущение, что плохой сон вот-вот закончится, и какая-то хрень в мироздании потеряет смысл, потому что ну кто вообще когда искал смысл в сновидениях? Но нет.
— Что б тебя в космопортовый бар затащило и под дешёвую давалку раскрасило, — прийти в бешенство ровно так же, как вчера, у Джоны не получалось. Он устал и чувствовал потребность сохранять силы до того момента, когда появится шанс вернуться в Осло. — Или помоги мне, или отвали, только давай без этого злорадства.
Палец неприятно дёрнуло: в ходе реанимации телефона Джона ожёгся и обзавёлся волдырём на второй фаланге среднего пальца левой руки. Цыкнув, Джонатан опустил взгляд и обнаружил непонятно откуда стянутый шнур, вовсе даже не провод. Сложный узел, намертво охватывающий два пальца другой руки и распределяющий вес на другом конце верёвки между ними, получился сам собой и на славу. Джона смутно помнил то лето, когда на яхте учил всё это вместе с отцом, но отлично узнавал все переплетения, которые у него получались. Вот это был узел Эсси, и Джонатан поспешил как можно скорее его распустить. Не хватало ещё, чтобы эта парочка пробралась к нему в юность и отравила счастливые воспоминания.

0

59

Нортроп даже дымом подавился, так странно Себастьян реагировал.
- Я не злорадствую, мне правда интересно, - сказал он, откашлявшись. - Я никогда прежде не видел людей, которые не могут уйти без разрешения. Это твоя постоянная проблема, ты перед каждой дверью спрашиваешь того, кто рядом? Или у вас на Хеймдалле такие странные представления о вежливости?
Он спешно докурил, щелчком отправил бычок в наполовину полную жестянку, стоявшую за дверью. Себастьян нервничал, но не злился, как вчера. В нем вообще было мало от себя вчерашнего, так что временами Нортропу приходилось напоминать себе о том, что было вчера, чтобы снова не начать думать, что Астрид ошибалась, и все это время он держит у себя Джонатана. С другой стороны - он уже давно его не держит. Тот остается сам, и это странно. Но пока он неврничал, пока был растерян и выбит из колеи - вполне можно было попытаться его дожать.
И Нортроп подошел ближе, впервые нарушив дистанцию, которую наметил себе прошлой ночью. Он ничего не сказал о развороченных телефонах или о волдыре на пальце, хотя на узел посмотрел с любопытством. Таких узлов он прежде не видел, и только однажды в жизни видел хоть сколько-то похожий. Его, конечно, вязала Астрид, он был хитрый, но очень хороший. Нортроп под конец Бьерна и сам ему научился.
Странно и непонятно - Нортроп растрепал себе волосы, знаю, что те лягут обратно, зевнул, и сел с другой стороны стола, внимательно посмотрев на Себастьяна.
- Я хочу тебе помочь, - сказал он. - Но пока я не знаю, что с тобой не так - я не смогу сделать этого. Но ты не станешь говорить мне, что с тобой не так, правда?

0

60

Джонатан скрестил руки и пригнул голову, но пассивная агрессия в его позе продержалась недолго. Полностью отделаться от призыва объяснить, почему солнце встаёт на западе, даже если призыв этот сделан здоровенным лбом, со скуки играющего в детсадовца, Джона не сумел. А затем ему стало не комфортно, он процедил сквозь зубы что-то недовольное, встал и подпёр стенку в паре шагов от стола. В бедро ему уперлось дуло ружья, Джона подвинулся ещё немного и стал выжигать взглядом памятник погибшей связи, из-за которой рабочий стол теперь в некотором роде напоминал операционный. Рассудок с куда большей охотой цеплялся за эти детальки, чем за вопросы. От них Джонатан отодвинулся точно так же, как от ружья.
— Со мной всё в порядке. А вот ты, похоже, слишком много времени провёл среди медведей. Это зверя можно посадить в клетку, усыпить, пересчитать под общим наркозом зубы, просветить брюхо, поставить в списке галочку. В цивилизованном мире так делают только отморозки вроде Хелстона. Если у вас были ко мне только вопросы, зачем было начинать с этого и этого?
Джона поочерёдно ткнул себе в лицо, где весьма явственно отпечаталось приветственное слово Астрид, и в клетку. Руки, освободившись, снова подхватили верёвочку.

0


Вы здесь » Moonrise Kingdom » Сейчас » Высказыванию не подлежит