Hitchhiker's guide

Вас приветствует Moonrisekingdom - форум для тех, кто любит научную и не очень фантастику.

Мы играем космооперу про звездных пиратов, исследователей дальних границ галактики, первопроходцев таинственных планет, подковерные политические интриги, бунтующих участников сопротивления и всякие другие забавные вещи.

У нас умеренная авторская матчасть с возможностью ее пополнять ин-риал-тайм, эпизоды, рейтинг NC-17 и запрет на подсчет строк в постах.

Мы будем рады всем, кто готов разделить с нами любовь к звездным туманностям.
Хорошей игры и удачи!

Big Brother's Choice

Истерн Хастлер – популярная сеть космических фаст-фудов, располагающихся на орбитах населенных небесных тел, а так же вблизи драйвер-портов. Данная сеть прославилась тремя вещами. Во-первых, своим меню под грифом P, в котором находятся одни из самых острых блюд в галактике. Эти блюда настолько острые, что могут обжечь язык, пищевод, легко спровоцировать язву желудка, а проходя дальше по пищеварительной цепи еще и успевают оставить ожоги на стенках кишечника. Выведение подобных продуктов из организма так же доставляет людям определенный дискомфорт. Считается, что это меню создано для людей, которые в космических условиях страдают притуплением вкусовых ощущений...

— Имке Саваж

Who Is Who

На данный момент в игре 32 персонажа:
16 мужских и 16 женских.

Социальные группы:


Работники корпораций: 6
Преступники: 9
Фрилансеры: 14
Колонисты: 3
Антиглобалисты: 1

Возрастные категории:


Младше 16: 2
16-25: 4
26-35: 16
36-45: 5
Старше 46: 5

Space Tribute

• На планете-поставщике калифорния Шингра-Син (Бекрукс) начались общественные беспорядки. Ультра-правые группировки и примкнувшие к ним так называемые антиглобалисты нанесли серию одновременных ударов, направленных на захват власти на территории планеты. Одновременно были захвачены все 4 порта планеты. Попытку захватить завод удалось отбить. Здание мэрии после теракта частично разрушено взрывом. На планете нет связи. Местное население пребывает в панике. В поддержку местным малочисленным охранным подразделениям стягиваются федеральные войска, однако из-за удаленности планеты от черной дыры расчетное время их прибытия составляет 72 часа от точки входа в систему. [читать подробнее]

Resident Evil Generations. Форумная ролевая игра в жанре survival horror
Doctor Who: Don't Panic

Фантасмагория
FRPG Blind Spot
Яндекс.Метрика

Moonrise Kingdom

Объявление

Ролевая игра закрыта. Спасибо всем, кто прошел с нами этой сай-файной тропой, надеемся, вам было весело, нам - очень.
Желаем всем игрокам новых хороших сюжетов и ролей, вы - просто космос)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Moonrise Kingdom » Сейчас » Высказыванию не подлежит


Высказыванию не подлежит

Сообщений 91 страница 120 из 127

91

Куда они приехали? Место выглядело заброшенным и пустынным. Вокруг никого не было, никто не остановил их, не спросил, кто они, перемигивания датчиков движения Верье тоже не заметил. Они, верно, считали это место тайным, надежным. Но особой охраны тоже не было. Странно. Конечно, он не был посвящен в то, как именно работала группа, но это не укладывалось ни в какие рамки.
Спрашивать, тем не менее, он не собирался. У него хватало своих секретов, а о количестве подписок, на которых он за жизнь оставил роспись, была пугающе большой, так что с возрастом Верье научился отличать тайны, которые были ему интересны - тайны жизни, мозга, памяти - от мелкой скрытой информации, касавшейся чужой работы, до которой ему обычно просто не было дела.
- Я не знаю, - он покачал головой. В другое время Верье попытался бы звучать более уверено, привести аргументы, переубедить, но теперь он не хотеть тратить на это силы и время. - Не знаю, зачем им именно он и связано ли это с работой. Может быть связано. Вполне может.
Симптомы тоже не дали многого. "Чувствовал себя несчастным, просил отпустить". Конечно, если он был под воздействием какого-то препарата, он вполне мог видеть непонятно что, не понимать, где он и кто его нашел. Или же напротив - понимать это слишком хорошо и играть. Играть Джона не умел - зато Себастьян был в этом хорош.
Его мыслям о Себастьяне Савиля вторили слова Эсси Эндерлин. Имя прозвучало резко, и Верье покачнулся, услышав его, как от удара. Он понял, что перестал дышать и восстановил дыхание. Спокойно, это просто имя. Мало ли Себастьянов в мире?
Он не заставил себя просить дважды, хотя удивился. Он сам был одиночкой и редко когда нуждался в людях, и легко узнавал места, также предназначенные для одиночек. Этот дом выглядел, пах, звучал как место, где не должно быть много людей. Как место, где больше никого нет. Странное чувство.
Верье стряхнул с себя эти нелепые предчувствия и домыслы, как только увидел Джону на полу. Он опустил сумку, в которой не было ничего полезного, резко опустился - почти упал - на колени перед Джоной. Взяв того за голову, поднял вверх, заглянул в глаза. Те были открыты, хотя особого сознания в них Верье не замечал.
- Джона, - позвал он тихо, - Джона.
Он мог бы использовать код, но Вере старался программировать его только если был уверен в безопасности обоих. Тут, среди людей группы по связям, стоило быть осторожным. Потому вместо "ради бога" Джоне досталась не самая слабая пощечина. Голова у него покачнулась, Верье удержал и вернул его на место. Пощупал пульс на шее - тот был быстрый, словно сердце у него бухало после забега, но четкий. Жара, кажется, не было.
- Свет, - сказал он ровным тоном. который часто использовал в операционной, но, поняв, что то, что он говорит, не спешат выполнять, поправился - Мне нужно больше света, это возможно?
Верье не оборачивался, но полагал, что Эсси Эндерлин уже должна была бы вернуться. Он не слышал ее шагов, но легкую походку отметил и ранее. Куда страннее было то, что никаких других шагов он тоже не слышал.
- Джона, - снова попытался Верье, - ты слышишь меня? Что тебе дали? Кто это был? Где они поймали тебя?
Он наклонился совсем близко - и тут же отшатнулся. Верье показалось, что на него смотрит не Джона, а Себастьян, каким-то образом пробивший защиту. И он откуда-то все знает.
Он все помнит.

0

92

Я открываю глаза. Кажется — впервые за целую вечность. Успело стемнеть, так что комнату освещает только тусклая лампочка. Но несколько часов — это не вечность. Вечность — это два с половиной года. Я ел, ходил, заговаривал зубы тюхтям и почти женился, но открываю глаза я только теперь. И мне страшно. Я боялся и раньше, я боялся того, что у Верье получается сделать и как ему удаётся оборвать мои попытки к бегству. Чёрт побери, это и рядом не стояло с тем, что упало мне в руки теперь. Надо мной снова лицо Верье, и у него получилось всё. У него получилось всё.
Мир со стороны кажется чётче, понятнее. Понятно, что в этой глуши нет камер — не потому, что глушь, а потому что тут нет камер, — что тут нет охранников с тазерами и огнестрелом. Тут только Астрид. Медвежонок не в счёт. Астрид поймёт. Больше ублюдку прятаться не за кем.
Руки к горлу доктора тянет не здравое рассуждение, от здравых рассуждений тут только камеры, да и те запаздывают: они только следуют за движением, никак не влияя на происходящее. Разве что оправдывая. Но даже оправдания не помогают. Я не ел двое суток. Не пил… чёрт, не знаю. В глазах темнеет, руки ведёт в сторону. Или это Верье отскочил? Нет, не уйдёшь. На этот раз — не дам.
Пол качается как спина че. Но с этим можно жить. Только не дать ублюдку заговорить...

0

93

Верье не был уверен до самого конца. Сначала он понял по рукам - никогда Джона не двигался так хищно и точно, с таким точным осознанием того, что - кого - именно он хочет схватить. Потом все понял и про взгляд. Он вскочил и отпрянул назад, с трудом подавляя порыв приложить руку ко рту - удержать беззвучный крик отчаяния. Он видел, ка шатко, неуверенно Джона - или нет, не Джона, Себастьян, выбравшийся из прошлого, прокладывающий себе дорогу по ошметкам Джоны - поднимается на ногти, как слепро шарит в воздухе, будто пытается нащупать прошедшие годы.
Теперь, когда с него слетела ложная личность, и Себастьян выглядел ужасающе настоящим, Верье замечал ложь везде. Он быстро оглянулся - Эсси Эндерлин уже была здесь, но не вмешивалась, не боялась, не выражала удивление. Она была одна. Дальше в тускло освещенной комнате на стуле сидел, уронив голову в глубоком обморочном сне, человек.
Это могло быть чем угодно, но только не группой по связям с населением. Верье заставил глаза вернуть на Себатьяна. Тот шел медленно, пошатываясь, но шел, и шел он к нему.
Вереь глубоко вдохнул, потом выдохнул, успокаиваясь. Да, он, вероятно, был слишком неосмотрителен, вероятно, сам приехал в ловушку, устроенную неизвестно для того. И все же, тут был только Себастьян и Эсси Эндерлин - и по крайней мере Себастьяна он мог бы контролировать.
Он посмотрел на Эсси, прикидывая, не того ли же хочет она, и смотрел долго, пока не почувствовал, как его касаются цепкие, сильные пальцы Себастьяна: пальцы, созданные не для гитары, а для оружия.
- Ради бога, стой и молчи, - сказал Верье, не поворачивая голову, и быстро продолжил, - и пока я не велю иначе, слушай только меня.
Он скользнул взглядом по замершему Себастьяну, в глазах у которого билась ненависть, страх и отчаянное желание жить.
- С вами нам придется поговорить еще раз, как я понимаю, мисс Эндерлин, - сказал Верье спокойно. Теперь, когда ситуацию отчасти контролировал он, когда было в этой доме, в этом месте хоть что-то, в чем он был уверена, он снова мог думать, а не действовать, как подсказывали эмоции. - Не пытайтесь повторить то, что я сейчас делаю - противоречивые приказы и несколько приказывающих могут повлиять на его сознание и адекватность. То есть, повлиять еще больше.
В этом Верье уверен не был. Он просто никогда не проверял это, он всегда был единственным, кто записывает поверх Себастьяна Джону. Времени было мало, и тратить его на побочный эксперимент было лишним расточительством.
- Не вмешивайтесь, просто не вмешивайтесь. Я знаю, что делаю.
Он не спешил. Ровно - хотя за этим приходилось следить - дыша, он убедился в том, что все еще имеет дело в Себастьяном, и что Себастьян все еще вынужден подчиняться триггеру. Обошел того вокруг, отмечая, как изменилась манера стоять, выражение лица - все. Знакомый внимательный взгляд неприрученного зверя, знакомая сутулость, знакомая обманчиво расслабленная поза. Будто он просто ждет - ждет сам удобного момент, чтобы напасть.
Верье и предаставить не мог, сколько ему теперь понадобится время, чтобы загнать Себастьяна назад. Он снова остановился перед своим старым пациентом, которого видел иногда в тревожных снах.
- Здравствуй, Себастьян, - сказал он и, поколебавшись миг, положил раскрытую ладонь на щеку Себастьяна Савиля. Хотел посмотреть, как тот среагирует на прикосновение - его прикосновение. Что в нем перевесит - страх, забытые тактильные чувства, радость от того, что он чувствует хоть что-то? В любом случае - пусть наслаждается. Вряд ли это продлится долго.
- Давно не виделись. Что тебя вернуло? Тебя чем-то накачали, у тебя был жар? Как ты оказался здесь?

0

94

Разумеется, его первые слова — приказ. Только в прописанной Верье наивности я мог полагать такие приказы своим собственным внутренним согласием. Сейчас я почти что могу почувствовать жжение в голове — там, где имплантат перерезает пути импульсам и обманывает мозг своими собственными сигналами. Я знаю, но сажу мне под кожу, если бы это помогало! Если бы с этим знанием я мог хоть на полшага сдвинуться вперёд, мог сказать хоть слово…
Я всё ещё могу его скрутить. “Субъективная интерпретация”, как говорили высоколобики в своих высоколобых рассуждениях, оставляет простор, едва заметный зазор в повиновении. Минус — он не зависит от моих усилий. Плюс — Верье его не предсказать. Но теперь я не хочу придушить скота. Не так, как десять секунд назад. Я хочу вернуться. Я могу вернуться — ведь сейчас я в своём уме и трезвой памяти. Но кроме Верье в этом никто не разбирается, а я… я не могу рассчитывать, что через пять минут ещё буду в себе.
Месть по боку, но это не делает нас друзяшками. Руку доктора я отвожу в сторону. Ему стоило бы порадоваться, что я её не ломаю.
Указываю на стол, пытаюсь жестом показать головокружение. Молчу.
Астрид что-то говорит, но я даже не пытаюсь разбирать слова и смысл. Может, и к лучшему, что он меня заткнул, после “мисс Эндерлин”-то. В отличие от меня, Астрид за свои действия отвечает. И ещё она никогда не ошибается. Почти.

Отредактировано Johnatan Emmerich (2016-08-22 21:54:22)

0

95

Некоторое время Астрид топталась на кухне, пристально всматриваясь в полоску пейзажа за окном – вдалеке горели огоньки, словно кто-то наловил в банку светлячков да выронил, – и не торопясь. Она выжидала, пока Верье набродится вокруг ловушки, надышится опьяняющего аромата крови, убедится, что под ногами не щёлкает тугой капкан. Только после этого можно будет обрушиться на него со всей тяжестью правды и обвинений. Астрид крепко сжала в руке один из дротиков, не имея оружия лучше и надёжнее. Прибегать к подобным мерам ей пока не хотелось, но Верье оставался хищником, непредсказуемым и очень, очень опасным – она читала его дневник, она знала. Часы отстучали бессчётное количество ударов, вторивших её ровно бьющемуся сердцу. Астрид перебрала всю посуду в сушилке и, отряхнув руки, вернулась в комнату, рефлекторно ступая беззвучно. Улисс не терпел тех, кто топал и громко звучал. Погасив свет в прихожей, Астрид заняла место у двери, в мрачном молчании наблюдая за Савином Верье. Как в зоопарке, только стекла или решётки между тобой и зверем нет.
– Вижу, вы встретились с Себастьяном, – просто произнесла Астрид, скрещивая руки на груди.
Джонатан ушёл – уснул, выпал в кому, умер, – и знакомое лицо изменилось, вернуло себе всё то, что было украдено. Взгляд, направленный на Верье, неприятно отяжелел, и Астрид отозвалась на него лёгким подрагиванием уголков губ. Базз вернулся. Всплыл на поверхность, словно подхваченный дельфинами утопающий, и теперь тянул руки к Верье. Его разрушенное офисной работой и комфортными перелётами тело ещё хранило обретённые на Улиссе навыки: Астрид не сомневалась, что ему достанет сил если не переломать доктору кости, то хотя бы задушить его. Она не вмешивалась, каким бы ценным Верье не казался, и наблюдала. На мгновение ей показалось, что доктор позволит Баззу себя прикончить, – настолько непроницаемо и неприятно смотрел он на неё, полностью отвернувшись от Себастьяна, – Астрид задержала дыхание, но ничего не произошло. Ровно, словно одёргивая собаку или молоденькую разговорившуюся жену, Верье произнёс всего четыре слова, перевернувшие комнату и положение людей в ней. Покрытое редкими морщинами лицо напомнило ей чешуйчатую морду улисского дикого пса, гревшегося на солнце и понимавшего своё превосходство перед этими тонконогими лягушатами, старшему из которых едва исполнилось восемь.
Базз замер, словно выдохся тащивший его механизм, но остался на месте. Джонатан Эммерих сошёл с него тонкой плёнкой, но оставался где-то здесь. Она вся напряглась, готовая броситься вперёд, стоит Верье сделать что-то не то. Но в своих действиях он мало отличался от всех врачей: осматривал Базза, хмурился, что-то там себе отмечал. Так он мог себя вести в присутствии Эсси Эндерлин, она бы стерпела всё с этой своей чиновничьей улыбочкой; Астрид – нет. Она молчала, позволяя доктору совершать свои ритуалы, и только отмечала для себя все перемены в Савине Верье, то, как легко он из взволнованного почти что отца превратился в сухого и хладнокровного учёного, способного отсечь человеку голову, если это спасёт весь остальной организм.
– Да, доктор Верье, – зашевелилась Астрид, – вам придётся со мной заново поговорить, – она опустила руки и прошла в его сторону, уверенная и прямая в своих движениях и порывах. Астрид перехватила его руку, с силой сжимая запястье, и отвела её в сторону, так и не выпустив. От удара по лощёному лицу Савина Верье спасала непомерная ценность, она же уберегла его от перелома руки. – Для начала вы назовёте мне одну очень весомую причину не убивать вас здесь и сейчас, не используя термины «уголовное преследование», «потеря для науки» и «божье милосердие», – она склонила голову набок и сильнее сжала его запястье. – После мы поговорим о том, как вы изувечили моего друга. Внимательнее в словах, доктор.

Отредактировано Astrid Sundin (2016-08-23 00:06:23)

0

96

Да, контролировать Себастьяна она не могла, но и ее контролировать Верье был не способен. Она могла не молчать, могла не стоять на месте - и она говорила и подходила. Прежде, чем на лице Верье погасила короткая усмешки - Себастьян все такой же, и как забавно и замечательно, что они с Джоной такие разные - его руку перехватила Эсси Эндерлин.
Верьте нахмурился, но не от ее жеста, а от того, что только теперь понял, что сильного жара у Себастьяна нет. Значит ли это, что вернулся иным путем? Надолго ли? Исключать сильное потрясение Верье не стал. Если ситуация стала слишком непонятной и опасной для Джоны, Себастьян мог бы занять его место, но прежде это происходило неосознанно, как это было на Хеймдалле. В этом эксперименте новое Верье скорее пугало - он знал, что шанса начать все сначала у него уже не будет. Все нужно было исправлять прямо в поле и очень быстро. Это было намного важнее угроз.
- Вы не убьете меня, мисс Эндерлин - это вообще настоящее имя? - потому что ваш "друг" вернулся только на время. В нем все еще есть вторая личность, и когда она оправится от шока, они станут пытаться вытеснить друг друга, с очень большой долей вероятности убив тело. Вы не убьете меня, потому что никто больше не сможет отладить систему наново, сохранив ему жизнь и сознание. А теперь, - Верье посмотрел этой странной женщине - теперь ему было странно, что он не заподозрил ее сразу, теперь он замечал и тот же взгляд, и ту же манеру держаться, будто мир и его правила относились к ней постолько поскольку, - отпустите мою руку. У меня мало времени, и надо многое успеть. Можете начать вот с чего: как много вам известно, и что конкретно вы сделали с ним.

Отредактировано Savin Verrier (2016-08-23 09:33:40)

0

97

Верье требовался ей, как хорошо отлаженный инструмент, уникальный в своём роде, а потому – целый и невредимый, и Астрид с небрежной лёгкостью отпустила его руку и с показной брезгливостью вытерла ладонь о длинный край куртки. Окажись где-то в галактике ещё хотя бы один специалист его уровня, и Савина Верье не спасли бы никакие слова, никакие заверения и даже искренняя готовность вернуть всё обратно, которой он и без того до сих пор не выражал. Доктор знал это лучше неё самой – весь его дневник был пронизан этим, – и ему было, что ставить на кон в этой сделке. Астрид нахмурилась и отступила от Верье в сторону. Обозначать себя каким-то новым именем она не стала – пусть довольствуется мисс Эндерлин, ему и того много, – и почти сразу перешла к  сути его вопроса, тщательно перебрала в голове события последних двух дней, всё, что говорила и делала она сама и присутствовавшие в этой комнате мужчины. Она присела на край стола и вытянула ноги, выпрямилась и посмотрела на доктора.
– Я читала ваш дневник и знаю достаточно, – Астрид неприязненно тряхнула кудряшками. – Вы пытались создать армию подконтрольных добропорядочных зомби, но получился только Джонатан. Так себе образчик человека, – она наморщила нос и легонько покачала головой из стороны в сторону, почти жалея Верье, одарённого в профессии, но лишённого воображения за её пределами. Мир, наполненный однообразными копиями Джонатана Эммериха, представал в её голове тоскливым и серым, как доисторический фильм начала тысячелетия, и впервые Астрид по-настоящему порадовалась, что проект свернули и ничего у Верье не получилось. – А теперь он разваливается на части без какого-либо усилия с моей стороны – я не накачивала его препаратами, всё, что он получил в этом доме, – это жаропонижающее, как вы и сказали. О, доктор, доктор, – Астрид расплылась в хищной недоброй усмешке, вспомнив и взволнованный голос Верье по телефону, и то, каким этот выродок от науки выглядел в машине, – вы так опасались, что он выдаст ваши секреты, что готовы были добавить к наркотикам ещё и антибиотики, только бы вырубить его понадёжнее.
Наклонив голову вперёд, Астрид вся, до последней чёрточки, опасно заострилась. В куртке стало жарко, и женщина стянула её, но полностью не выпуталась, скинула до середины рукавов, и упорно держала пальцы в кармане. Охотничий дротик с транквилизатором – не лучший метательный снаряд, но иного у неё не нашлось бы при всём желании.
– Отпустите его уже, – жестко приказала Астрид. – Ваш неврастеник Джонатан измотал его, ему нужно лечь. Вы разве хотите, чтобы брат увидел его в таком состоянии? О, это очень плохая идея – характер у него скверный, он не оценит всего… этого, – она пространно взмахнула рукой, охватывая и Верье, и Базза, и медвежью клетку, и спящего Нортропа, и воцарившийся здесь после улисского вторжения беспорядок, и невозмутимо посмотрела на часы.

0

98

Верье удивленно поднял брови. Дневник, вот как! Он впустил ее в дом, а она похитила его дневник, его эксперимент, его Джону. Да еще и скверно умела читать, судя по всему. Если до этого какие-то сомнения еще были, теперь Верье окончательно избавился от них: так домысливать смысл вещей были способны только антиглобалисты. Это они за каждым изменением видели конец света, за каждой новой идеей - попытку создать если не армию зомби, то хотя бы просто зомби. Наука, не ставящая себе за цель порабощение рода людского, наукой там, кажется, не считалась.
- Вы глупы и неправы, - сказал он, растирая запястье. У нее была очень сильная хватка для женщины ее сложения. - Я боялся не за свои секреты, а того, что температура уничтожит его.
Он кивнул на Себастьяна, успокаиваясь. Значит, это она дала жаропонижающее, хорошо. Но почему тогда не вернулся Джона? Почему Себастья остался, за что он смог зацепиться? Что такого в нем было, что Верье не смог предусмотреть и вовремя заблокировать?
В одном Эсси Эндерлин, правда, была права. Утомлять его слишком сильно и правда не стоило. Его мозг сейчас должен был испытывать колоссальную нагрузку, и добавлять к этому еще и физическую усталость не стоило.
- Когда устанешь и если захочешь, можешь лечь, - сказал он, повернувшись к Себастьяну. Тот все еще сверлил его взглядом, но теперь тот казался пытливым. Словно бы по репликам Верье он пытался понять, о чем шел разговор. Интересно было бы знать, каким он ощущает все вокруг сейчас. Слышит ли слова Эсси или они для него - просто гул? А если слышит, то понимает ли их, или они протекают сквозь сознание бессмысленным набором звуков?
- У него нет брата, я внимательно читал его досье. У него никого нет, - сказал Верье, не отводя глаз от Себастьяна. Его реакция могла бы помочь - в досье было слишком много лакун, чтобы говорить уверено. - И вам не удастся меня запугать. Да это и не нужно.
Он вздохнул, понимая, как будет рисковать, если добьется сейчас своего и сможет договориться с этой женщиной и со всеми людьми, которых она представляет. Они опасны, они беспринципны. Им нельзя верить - они обманут его, как только представится случай. И все же он должен был. Так надо было - и в подобных случаях Верье предпочитал рисковать.
- Вам вряд ли приятно это слышать, но сейчас у нас с вами одна цель - сохранить ему жизнь и психическое здоровье. Вы не знаете, как сделать это. Я - знаю. Более того, я сделаю это. А чего пытаетесь добиться своими угрозами вы?

0

99

– О, разумеется, – Астрид скривилась и уставилась на доктора долгим немигающим взглядом, гадая – померещилось ей или и правда слова задели Верье так, что он заискрил, словно ухватившись влажной ладонью за оголённый провод? Нет, что-то такое всё-таки проскользнуло, резко и грубо разорвало собранную серьёзность непривлекательного лица и проскакало по каждому третьему звуку в этом его университетско-уничижительном тоне я-самый-умный-в-этой-комнате. Словно бы он и впрямь беспокоился если не о Себастьяне, то хотя бы о Джоне – так, просто, с человеческой, а не научной точки зрения. Будто бы видел в нём человека, способного жить и действовать без присмотра и вечной указки Савина Верье. Астрид бы с радостью нарушила монополию доктора в этом вопросе и забралась к нему в голову, чтобы понять, как представляет этот человек самостоятельную жизнь Джонатана Эммериха, представляет ли вовсе или вообразил себя бессмертным, способным контролировать его до того дня, когда Вселенная, хорошенько разогнавшись, схлопнется.
Молча, по-звериному подобравшись, Астрид следила за Верье со своего насеста, и её охватило предвкушение. Он и впрямь не знал – про Улисс, неудачный проект колонии, выживших, поселение и Хелстона на десерт и в одной упряжке с Баззом. Савин Верье самоуверенно считал, что никто и никогда не придёт за его подопытным, и Астрид поставила бы десятку, что никогда в жизни доктор не ошибался больше. Себастьян был ей братом больше, чем её собственная младшая сестра; за ним Астрид прилетела бы куда угодно и к кому угодно, Малявку она готова была вытащить с попутной планеты и доставить в ближайший космопорт. Досье, конечно, этого не отражали, но жалости к доктору это не прибавило, его тон и его уверенность не оправдывало.
Он был важен, лишний раз напомнила она себе, и потому ломать и крушить его можно только словами. Пока что.
– Чего добиваюсь я? – тихо спросила Астрид, поднимая на доктора глаза. – О, всего ничего – я хочу, чтобы вы вернули Себастьяна Савиля на его законное место, полностью убрав из его головы то подобие человека, что вы там попытались создать, – она медленно моргнула раз, другой и поднялась со своего места тоже неторопливо, высокая и опасная, словно языческая богиня. – Вы читали его досье? О, тогда вы знаете, доктор, где он вырос и с кем он вырос. Или вы так торопились разобрать его мозг на части, что не слишком внимательно это делали? Ведь если бы вы читали его досье, то знали бы, что Себастьян Савиль рано остался без родителей, но это не лишило его семьи. И вы бы знали, Верье, что эта семья рано или поздно найдёт его – и тогда вам придётся ответить за всё, что вы с ним сделали. Не будь вы так нужны нам сейчас, я бы скормила вас черепахам, мне всегда интересно было, как быстро они управятся с человеком. Так что, доктор, – Астрид перевела дыхание и с чувством собственного превосходства – за ней была правда, а ещё Ньютон Хелстон, способный даже из-под земли достать, но очень, очень не любивший на подобное отвлекаться, – вы сделаете это или мне стоит начать угрожать вам по-настоящему?

0

100

До этого он слушал Эсси Эндерлин с вниманием, понимая, что если не его, то жизнь и здоровье Джоны точно зависит от того, как много он сможет понять и собрать в кучу. Но теперь он ощутил знакомое любопытство - то прекрасное чувство, когда стоишь на пороге чего-то, о чем раньше не знал, и можешь этот порог перступить в любой момент. Досье Себастьяна Савиля пестрело лакунами, и заполнять их было нечем и некому. До сегодняшнего дня.
И Эсси... Эта Эсси... Верье видел опасность только в антиглобалистах, но - никто не попадает в антиглобалисты в настолько раннем детстве. Он попал в школу уже довольно взрослым, однако уровень знаний был приемлемым. Если бы он рос в подозрительных условиях, за ним бы наблюдали с самого начала. Если бы он был настолько важет и опасен, его не отдали бы Верье. И это значило - хотя нет, пока что только могло значить - что она была человеком из более далекого прошлого Савиля. Из того прошлого, от которого на бумаге не осталось и следа. Возможно, и ей снятся те тревожные, слепленные из низкопробных боевиков о покорении далеких планет, которыми кормил их Себастьян, загруженный в дрим-капсулу? Или она хотя бы знает, откуда они взялись.
Загадки всегда нравились Савину Верье. Вопрос был только в том, стоит ли эта того, чтобы рисковать Джоной. Она упоминала "брата". Значит, их больше. А он не был уверен в своем преимуществе даже наедине с Эсси Эндерлин. Можно было бы согласиться и надеяться на лучшее - что его станут искать и найдут, елси не из беспокойства, то из-за информации, которую он знал, и которую больше никому нельзя было знать. Можно было бы отказаться - но все, что он проверил бы так, это блефует ли Эсси.
Верье с удивлением понял, что наступил тот редкий момент, когда лучше всего - говорить правду.
- Я не знаю, возможно ли это. Он - первый наш выживший подопытный. Первый, кто зашел так далеко. На его настоящей личности стоит ряд ограничений, поверх записана другая личность - и вместе они не уживутся. А Джону... Я не уверен, что его можно выкорчевать из личности Савиля полностью. Послушайте, Эсси - я не смогу гарантировать, что Себастьян переживет путь назад, или что он вернется полностью, или что его не убьют из-за того способа жизни, что он вел. Я... ладно, я готов попытаться - в обмен на информацию, а не просто так - но давайте подумаем вместе: ваш друг... ваш "брат", как вы его зовете - должен был умереть несколько лет назад, когда его арестовала группа по связям с населением. Ему повезло, когда он попал ко мне. Он получил новую жизнь, хорошую работу, он завел отношения. Он стал полноценно функционирующей социальной единицей, тогда как тот, старый Себастьян Савиль - кто он был? Террорист с мутным прошлым. Вы хотите, чтобы я разрушил Джону, не зная наверняка, что это не уничтожить и Себастьяна тоже. Но елси вы оставите их в покое - выживут двое. Еще не поздно.
Верье кинул быстрый взгляд на Себастьяна. Тот все так же стоял и, хотя взгляд его был затуманен, водил глазами, следя за ходом беседы - той ее части, которую мог слышать.
- Пока изменения еще обратимы. Я могу снова усыпить Себастьяна, вернуть Джону - он забудет обо всем, его здоровью не будет нанесен никакой вред. Он сможет жить дальше. Жить как полноценный нормальный человек. Вы ведь не сможете ему это предложить, правда? Так может, пора отпустить брата? Теперь, когда жизнь его устроилась и он, возможно, даже счастлив.

0

101

Оказывается, это страшно приятно, когда выскобленный до стерильности засранец сгибается от боли при совсем простом движении рук Астрид. Мне хочется, чтобы она вписала его в стенку с разбега. Ещё больше хочется сделать то же самому. И ещё я вижу то же самое желание в Астрид. И ещё — что она не хуже меня осознаёт ценность учёного скота. Я вижу до того, как об этом говорит Верье.
И поперёк всякого здравого смысла я зверски завидую Астрид. Она сидит. А меня ноги едва держат. Но пока держат, я стою и молчу. От злости уже кружится голова. Или не от злости — просто кружится.
Поймал себя на том, что снова сгрызаю с разбитых костяшек пальцев подсохшие корочки. От дурного сунул руки подмышки. Как будто стало теплее.
Теперь, когда я не могу вмешаться, Верье говорит вроде как меня и нет рядом. Совсем как в лечебнице. В “центре”, будь он неладен. Астрид, походу, сообразившая, что мне не слышно, жестикулирует и не отвлекается от Верье, не теряет его из виду как добычу. Я вполне верю, что она из глотки у доктора вырвет моё возвращение. Тем более, с “братом”.
Не знаю, что говорила Астрид, но я уверен — она о Ньюте, мать его, Хелстоне. Я почти упустил, что с него это началось, что это его счастливое ограбление спустило с цепи Астрид. Теперь мне теплее. Теперь мне очень тепло.
Джонатан пошатнулся, но устоял.
Кажется, меня держит на плаву только знание, что так или иначе за свои злые шутки-хуютки доктор ответит. “Если хочешь”. Если, нефтепровод тебе в глотку, хочешь. За одно это ему стоит оборвать ухо.
И за ложь. Ц-ц-ц-ц. Я качаю головой. Меня тошнит часами трудноперевариваемого лечебницкого чтива, в котором кроме башенок текста есть всё, чтобы уличить Верье в привирании. Он не уверен, что сейчас его заплатку можно вернуть так же аккуратно, как она торчала два года. Чтобы жила его хреновой устроенной жизнью и была, возможно, даже счастлива.
Джонатан пошатнулся, оскальзываясь на краях бездонного ужаса, впервые поставившего его так близко с хищником. Верье? Ньютон? Астрид? Какое там. Джона готов был молить у доктора о спасении, не забыв ни строчки из дневника. Этот был страшнее предательства. Этот был внутри. И он был больше.

0

102

Слушая доктора, Астрид обернулась сплошным внимательным молчанием, и лицо её не выражало ничего. Каждое его слово она пропускала через себя, прокатывала по языку, словно на вкус определяла правдивость и важность, и тщательно запоминала, чтобы после до крупиночки передать всё это Ньютону и, если повезёт, Эсси. Кто знает, будет ли потом у Савина Верье возможность настолько пространно и долго говорить, сомневаться и смотреть на неё с этим своим профессорским высокомерием? Запущенный ей механизм работал, набирал обороты, и пока Верье здесь играл в доброго доктора, стремился в их сторону, чтобы подхватить, как игрушку в автомате, и вытянуть с этой планеты, перекинуть на новый уровень с иными, чуждыми этому седовласому мужчине правилами. Астрид лишь раз нахмурилась – стоило доктору назвать Базза террористом, – но залёгшая между её бровей складка так никуда и не ушла. Она не могла назвать его святым – никого из них, даже Эсси, не могла, – но до настоящего антиглобалиста, готового взорвать себя вместе с правительством, Себастьяну было беспредельно далеко. Астрид запомнила его бледным и очень напуганным, подбирающим слова и утащившим с собой какой-то секрет, на двоих не делившийся; она знала, что нашли его с антиглобалистами, и весь день подбирала этому объяснения. Верье совершенно не знал Базза – как и все, он лепил на него ярлыки и новую личность, угодную обществу, удобную в управлении и даже в страшном сне не способную на мятеж против корпораций.
– Вы поставили ограничения, – без особых эмоций произнесла Астрид, свысока смотря на доктора, – кто, если не вы, может их снять?
Он бил по ней её же оружием – «ваш, как вы его называете, брат», – и дикостью своего плана. Астрид моргнула, надеясь, что эти слова, это его выражение на лице, этот противный взгляд куда-нибудь денутся, но нет. Савин Верье оставался здесь, а тяжесть его слов давила на Астрид. Он всерьёз, подумать только, предлагал ей оставить захватчика Эммериха в теле Базза, позволить ему прожить свою жалкую амёбную жизнь и умереть в окружении детей, внуков и отобранных патентов, чтобы какая-нибудь Схоластика или как её там Джонс стояла над ним в траурном платье и рассказывала о безыдейно-тоскливом существовании своего благоверного. Астрид гневно цокнула языком. Она могла упустить Базза, но точно знала, что, кем бы он ни стал, он бы сейчас попросил её пустить ему в голову пулю при одном только намёке на эту так называемую жизнь, щедро предлагаемую доктором.
По лицу Астрид скользнула тень.
– Вы серьёзно? – удивлённая подобной наглостью, подстёгнутая этой самонадеянностью, она посмотрела на доктора. – Хорошо, и что дальше? Вы получите своего Джонатана Эммериха, и что, он так и будет при вас всю жизнь ручной собачкой, которую можно просто немножко перекодировать, если вдруг она снова нагадит на любимый ковёр? О, а после, доктор? Или вы собрались жить вечно? Что будет делать Джонатан Эммерих после вашей смерти? – Астрид говорила так быстро, что почти задохнулась собственной злостью. Она приблизилась к Верье так быстро, как только могла, ухватила его за лацкан и дёрнула на месте, напоминая доктору, что вежливость в отношении него показательна, но ничуть не обязательна. Он пока что не знал про Ньюта, а потому позволял себе слишком много. – Передадите его кодовую фразу какой-нибудь предприимчивой девице? Держи, дорогая, идеального мужа с удобным управлением! – Астрид толкнула Верье в плечо, развернулась и заметалась на месте запертой кошкой, разве что лишённой яростно бьющего из стороны в сторону хвоста. – Базз – не террорист, доктор. Он связался не с теми людьми, но он – не один из вашего антиглобалистского мусора. Он делал ошибки в прошлом, и это нормально, это то, что люди делают, – под ногой что-то сломалось, и Астрид носком кроссовка подтолкнула ошмётки в угол, вымещая на них малую часть кипевшей в ней злости. – Вы вернёте Базза домой, доктор, и это не обсужда… Ох, твою мать! – подмеченное боковым зрением искажение оказалось сомкнувшейся в лице Базза судорогой, перекатившейся в испуганное и затравленное выражение, смягчившее все до последней черты. Астрид в мгновение подлетела к нему и, ухватившись за плечи, изо всех сил тряхнула. – Базз, нет, оставайся здесь, не позволяй ему...
Первобытный ужас вытоптал морзянку по её позвоночнику, и Астрид неторопливо заглянула в знакомые глаза, так и не договорив, что именно «не позволяй». Ответный взгляд принадлежал чужаку.

0

103

Савин Верье еще стоял, и слова в его горле сбивались в кучу, но не проходили дальше, потому что сам доктор, ошарашенный этой короткой вспышкой насилия, на миг забыл о том, что в этой комнате - как и вообще практически везде, где он бывает - он самый умный, образованный. Он контролировал ситуацию даже когда казало, что это не так - но только не теперь. Теперь контроль был у этой странной острой женщины с копной обманчивых кудряшек - и он ничего не знал о ней. И это было тревожно.
- Я... - слова снова застряли в горле.
Только когда Себастьян пошатнулся, и Верье увидел другой взгляд, к нему вернулась даже не уверенность - привычное понимание того, что кроме него никто не сделает его работу, а если он не сделает ее, плохо будет всем.
- Отойдите, - на этот раз это звучало не как приказ, потому Верье побкрепил слова объяснением , - это опасный момент, он устал - если личности продолжат переключаться, это вызовет перегрузку.
Это и правда был Джона - их с Савилем отличал взгляд и даже мимика, но Верье не нужно было и смотреть - он просто чувствовал, что Джона снова тут, чувствовал каким-то ненастоящим, ненаучным чутьем ненастоящего отца.
Он поднял голову Джоны к свету - в тусклом свете за испуганными зрачками было не рассмотреть радужку.
- Послушай меня. Смотри только на меня и не бойся. Я все улажу, скоро ты снова будешь в норме. Обещаю. Но Джона, ради бога, теперь ты должен заснуть и спать, пока не восстановишь силы.
Этот приказ был лишним - он и так держался на ногах исключительно потому, что Верье прежде сказал ему стоять. Но отдых был, возможно, жизненно необходим Джоне, Себастьяну - им обоим. Сон мог помочь второму укрепиться, а мозгу - хоть как-то свыкнуться с новым положением вещей, но мог и загнать Себастьяна на место.
Он подхватили обмякшего Джону, недовольно признал, что годы начинают брать свое, и ему тяжело.
- Помогите, - обратился он к единственному возможному помощника в поле зрения, которым, к сожалению, была Эсси. - Если он не будет отдыхать, мы потеряем их обоих. Утром я верну Джону - нет, послушайте меня! - я в любом случае не смогу вернуть старую личность сразу, а вместе им быть нельзя - сперва стирается одна, потом пишется другая.
Руки у него были заняты, и Верье прикоснулся ко лбу Джоны губами. Лоб у него был сухой и горячий: опять начинался жар.
- Что в доме есть из лекарств. Хорошо бы съездить за ночь ко мне домой - возможно, мне понадобится что-то из моих вещей. И, кстати, - сказал он, вернув себе былую уверенность, - да, это, возможно, бета-версия, нуждающаяся в периодических ручных корректировках - хотя до вашего появления в них не было необходимости - но вообще-то эта система полностью автономна.

0

104

Астрид позволила доктору остаться в блаженном неведении относительно того, что сама она думала о грёбанной автономности этой несчастной системы, компенсировав это моральным удовлетворением от его давешнего потерянного пергаментного лица и дрогнувшего земного выговора, и послушно подхватила Базза под вторую руку, прокрутила в голове примерное расположение комнат в доме и уверенно повела в сторону спальни под лестницей. Верье неприятно оттягивал их общую ношу назад, и Астрид раздражённо подумала, что сподручнее на его месте был бы Нортроп, высокий и крепкий, мирно видевший третий медвежий сон сейчас. Она перетянула Базза на себя, уложив его голову себе на плечо, и неопределённо махнула рукой в сторону.
– Я оставила аптечку на кухне, посмотрите там, – и без Верье действительно стало проще. Астрид неторопливо довела – практически дотащила – Базза до спальни и уложила его поверх неразобранной постели, вытянула из-под его тела одеяло и укрыла мужчину им. По сезону необжитая и холодная, комната медленно наполнялась теплом от включённой батареи. Доктор не возвращался, и Астрид нашла в карманах телефон, нетерпеливо мигавший сигналом входящих сообщений. Сообщение было всего одно, мимикрировавшее под служебный контакт с непримечательным именем и улыбчивой яркой фотографией. «Ну, и на когда нам заказывать праздничный фейерверк?» – любопытствовал неизвестный отправитель, и Астрид замерла над телефоном, в задумчивости прикусив ноготь большого пальца свободной руки. Почему-то она была уверена, что оставленный без присмотра Верье не вызывает сейчас полицию или кого похуже, но сказать, сколько продлится это прекращение огня между ней и мужчиной, Астрид не могла. «Завтра, 19:00», – вбила она, выделив доктору лишние двенадцать часов на сборы и запоздало сообразив, что, возможно, для человека по ту сторону сети «завтра в семь вечера» – очень расплывчатое понятие.
Убрав телефон обратно в карман, Астрид стряхнула со лба Базза опавшие и налипшие волосы и с ними вместе – иудин поцелуй доктора, – и торопливо поплелась на кухню, подбираясь всем телом и готовясь принять удар. Обошлось. Она замерла на пороге, не переступая его, плечом уткнулась в дверной косяк и расслабилась, сложила перед собой ладони в замок и потянулась.
– Там оставалось жаропонижающее, – подсказала Астрид, покачнулась и прошла вперёд, позволив столу разделить их на два противоборствующих лагеря. Она показательно заняла большую его часть своим телом, подалась вперёд, и электрический кухонный свет прибавил ей год-другой. – Мне нужно, чтобы вы составили список всего, что вам требуется из вашей квартиры. И ещё, доктор, – ваш телефон, – Астрид требовательно протянула вперёд руку раскрытой ладонью вверх, ледяным и уверенным взглядом напоминая Верье о вынужденности этого сотрудничества и отсутствии особых вариантов.

0

105

Верье с легкой улыбкой покачал головой. Что ж, теперь хотя бы было понятно, что опыта в похищении людей у нее нет. Тем более - опыта в похищении таких людей, как он.
- И что дальше? Что вы станете делать, когда телефон зазвонит? Чем объясните свое повторное появление в моем доме? Я живу здесь в первую очередь потому, что тут тихо и безопасно. А тихо и безопасно тут потому, что за порядком присматривают. А, да, вот оно, спасибо.
Он выудил жаропонижающее, по привычке прищурился - зрение у Верье все еще было отменное, но он уже много лет делал так, потому что в глазах других это было слабостью, а подобные недостатки нравятся людям и заставляют их быстрее доверять - и вчитался в описание. Большинство современных лекарств были ерундой. Удивительно: они жили в век важнейших открытий, когда многие болезни были побеждены навсегда, но фармацевты и дальше были заинтересованы только в том, чтобы зарабатывать деньги. Впрочем, на этот раз дело было даже не в типе лекарства. Верье просто не знал наверняка, что было причиной жара Джоны: проснувшийся в нем Себастьян и перегрузка мозга или он просто начинал заболевать. Впрочем, в любом случае снова будить его было бы куда опасней. и пока что Верье отложил пластинку с таблетками в сторону.
- В нем меня тоже поражало это крайнее отсутствие доверия. Тогда... Не знаю, читали ли вы дневник и насколько внимательно вы это делали, но на всякий случай объясню: во время предварительной работы, когда я еще не работал напрямую с мозгом Себастьяна, а он только оправлялся после операции, он устроил почти успешный массовый побег, сговорившись с несколькими другими подопытными из дружественного отдела. Меня это почти порадовало: до того случая я уже отчаялся, решив, что он в принципе не способен сотрудничать и работать с кем-то вместе. Антисоциальность была бы большим минусом, это было точно установленным фактом, мы обжигались на это несколько раз, так что...
Верье бросил взгляд на женщину и решил, что о минусах в его подопытных с ней обсуждать не стоит. Не то время и не те обстоятельства. Он был осторожен, но обнаружил, что не боится. Не так сильно, как ждал бы от себя. В подобных ситуациях Верье раньше никогда не оказывался, поэтому ему отчасти льстило то, как ему удается оставаться собранным. Он полагал, что отчасти дело в том, что он точно знает, что женщина знает, что он нужен, а также то, что в какой-то степени он контролировал ситуацию. Ну, или по крайней мере был единственным, кто знал, что происходит, что может произойти дальше и что с этим делать.
- Ладно, если удалось ему, удастся и вам. Послушайте меня: вам не удастся сделать то, что хотите, без меня, а я не хотел бы, чтобы вы испортили мой эксперимент неумелым обращением с программой и Джоной. Потому я пойду и буду работать с вами добровольно. Более того - я сам обставлю свое исчезновение, так, чтобы меня не стали искать сразу. Они, конечно, станут - и найдут, потому что на мне достаточно подписок, чтобы моя пропажа была отмечена, а меня искали очень хорошо. Но если вы не будете делать глупостей, я вижу несколько вариантов, при которых мы разойдемся друзьями. Эсси, я не стану никого звать или звонить, и к себе домой лучше тоже вернуться мне. Я бы, конечно, не хотел оставлять Джону одного, но это во мне говорят эмоции: он будет спокойно спать, риска нет никакого.

0

106

Астрид не стала говорить Верье, что его телефон закончил бы свою жизнь запчастями, похороненными в какой-нибудь мусорке неподалёку от его дома. Скорее всего – до конца она, остановленная словами доктора, так и не решила, не будет ли проще оставить его дома, на кухонном столе или на зарядке, словно он сам его положил так, забыл и вышел в город. Такое случалось; ещё, говорили, люди до сих пор попадали под машины, оказывались в тёмных переулках в сомнительной компании, а иногда просто меняли планы и находились на каком-нибудь Мираже через две недели, без денег, без памяти, без определённых планов на будущее. Возможно, Верье бы Мираж и понравился – или даже Чероки, кто знает, какие тёмные мысли собираются внутри его черепушки, – но сначала нужно было, чтобы сам Верье понравился Ньютону Хелстону, а в этом Астрид очень и очень сомневалась.
– Конечно, он умеет работать в команде, – возмутилась она, резко и неприязненно встряхивая головой. – Вы бы знали это, если бы хоть постарались проверить его биографию, а не просто потащили его под нож.
«Вы вообще в курсе, что Базз не на Земле родился?» – проглотила свой вопрос Астрид, потому что иначе он потребовал бы информации больше, чем она готова была выдать сейчас. Она не собиралась рассказывать доктору про Улисс, их поселение и то, как хорошо и спокойно там было, пока не пришли серьёзные и цивилизованные люди и не сказали, что так жить нельзя. Лишний раз мысленно выругавшись на Верье, его корпорацию и их отдел аналитики, Астрид дёрнула на себя аптечку, сложила лекарства в хаотичном подобии порядка и захлопнула крышку. Поднялась и поставила аптечку на полку, особо далеко не задвигая – ещё понадобится, не им, так Медвежонку с его жутким химическим похмельем. В том, что оно его ожидает, Астрид практически не сомневалась.
И она вновь посмотрела на Верье. Он выглядел обычно для человека, которому нравится говорить и одновременно слушать себя самого, чувствовать себя важным. Особенным. Хорошо, пусть будет так. Астрид просто пожала плечами и на своё место возвращаться не стала.
– Ладно, как скажете – это ваш город, в конце концов, и вы лучше знаете, как взаимодействовать с местными, – она широко зевнула. – Но сейчас, здесь, вы сделаете то, что говорю я. Вы дадите лекарство Баззу, а после ляжете спать. Наверху, – уточнила Астрид, – там есть комнаты для студентов, они нам подойдут. Из дома выберемся рано, потому что вечером нас будут ждать. Попытаетесь меня обмануть – вас найдут и говорить будут совсем иначе. Вы думаете, что ваши подписки защищают вас от меня и подобных мне людей, но это не так. Вам всё ясно? Пойдёмте, у нас не так много времени, как вам кажется, – Астрид резко взмахнула рукой, подгоняя его.

0

107

Она пыталась удержать какую-то видимость контроля, но в остальном признала, что прав он. Это уже было немало. То же, что она хотела теперь, было достаточно разумным. Настолько, что Верье даже не стал ступать в препирательства о том, что им нужно было статься выяснить до начала эксперимента, а что нет. У них было всего несколько часов, и даже теперь он был уверен, что приоритеты расставил правильно. С учетом того, что и потом они не могли ничего найти о его прошлом, а его записи начинались с подросткового возраста, это и вовсе было бы потерей времени. Эсси не могла знать об этом, да ей и не нужно было. Верье не собирался посвящать никого в работу его отдела больше, чем это было необходимо.
- Вы слишком много командуете, Эсси. И слишком уж откровенно - людям такое не нравится. Люди скорее подчинятся мягкому авторитету, власти халата или формы, от которой трудно избавиться. Но не прямым приказам непонятно от кого.
Он говорил без вызова, будто бы и правда просто оценивал со стороны и давал совет, как какой-нибудь независимый эксперт. Сам Верье не отдавал приказаний. Он просто говорил - а его чаще всего слушались. Это его устраивало, устраивало, скорее всего, и всех остальных вокруг него. Он знал, что с ним любили работать, потому что каким-то странным образом ему удавалось выдерживать баланс между засекреченностью, необходимостью бесконечной бумажной работы и подотчетности и атмосферой научной свободы, негласному разрешению на никуда не вносимые эксперименты, без которых любая работа в их сфере умерла бы, даже не зародившись.
Лекарство Верье, поколебавшись, все же взял с собой. К этому времени мозг должен был начать приходить в норму. Если что-то не в порядке на этом этапе - то не из-за перегрузки, а только из-за болезни. И, значит, Джоне нужно помочь.
Джону она даже укрыла - какая забота. В доме не было холодно, но одеяло дало бы ему подсознательное чувство защищенности. Как раз то, что поможет скорее прийти в норму. Будить его Верье не стал, зная, что программа работает всегда и реагирует тоже всегда. Он приподнял голову Джоны, сунул в горячие губы таблетку, велел не просыпаться и проглотить ее. Поднеся стакан ко рту, терпеливо ждал, пока Джона не выполнил приказание.
Верье отпустил его не сразу, и даже когда отпустил, еще какое-то время молча смотрел на него. Джона был его успехом, его шагом к будущему. Но он также был чем-то большим, чем-то дорогим и близким. Пожалуй, Верье не мог бы назвать никого, более близкого его, за последние много лет. Эсси вряд ли понимала это, но он в самом деле хотел, чтобы с Джоной все было хорошо. Он взял лучшее из того. что мог дать ему Себастьян Савиль - и скатываться обратно не должен был. Это было бы самым настоящим убийством.
- Комнаты для студентов, вы говорили, - он грузно поднялся с кровати. - Откуда в таком месте студенты? Какая-то научная станция? Только не говорите, что вы моя коллега-ученая - я сразу заметил бы, если бы это было так.

0

108

Мысленно Астрид раскатала Верье по стенам и полу комнаты, вытянула в одну тугую линию и завязала самым надёжным из подсмотренных у Базза узлов, сохранившимся в мышечной памяти через года. Мысленно; на деле она окинула доктора тяжёлым взглядом, но промолчала, помня, что этот старый ублюдок в форме ей ещё нужен, и желательно всё-таки целым. Пусть сейчас учит её, как надо, а как не надо разговаривать с людьми, что им нравится, а что – нет. После она накормит его песком Улисса и посмотрит, как понравится это самому Верье.
– Комнаты для студентов, – терпеливо повторила Астрид. Теперь она стянула с себя куртку и тащила её в руках, помня о важном грузе, разложенном по карманам. Доверять Верье так просто она не собиралась, каким бы доброжелательным, честным и самоотверженным он там не стремился казаться. – Бергенский университет присылает сюда студентов-биологов время от времени. Другие, кажется, тоже.
Наверху, сбрасывая с себя всё лишнее и бесстыдно обнажая длинные ноги, Астрид разом думала и о погружённом в запрограммированный сон Баззе, и о картонном наслоении по имени Джонатан Эммерих, и о позабытом внизу Нортропе, и о Савине Верье через пару однотипных кроватей от неё. Пару дротиков она предусмотрительно убрала под подушку, подоткнула ту кулаком и погасила свет. Университет не слишком заботился о студентах: кровать была жестче и неуютнее той, которую Астрид оставила в гостиной, но так даже лучше: отоспаться она планировала не раньше, чем покинет планету, до той поры хватало и обрывков сна.
– Я чутко сплю, доктор, – произнесла она в темноту. Где-то за окном приземлилась ночная птица и начала ухать. Или токовать. Или стенать о том, как задрали её эти зоолюбители, выстроившие своё странное гнездо на месте годного куска леса. – Если мне ночью покажется, что что-то не так, к брату Базза вы поедете с минимальными удобствами.

Она проснулась минут за пятнадцать до звонка будильника, посреди серого и неуютного утра, и быстро поставила себя на ноги. За окном царила бездыханная тишина, а Верье, Базз и Нортроп оставались каждый на своём месте, что означало, что полицию доктор так и не вызвал. Хорошо. Теперь он больше походил на человека, с которым можно иметь дело. Астрид наскоро оделась, в по сезону необжитой душевой поплескала ледяной воды себе и лицо и, полюбовавшись собственным недобрым отражением, отправилась будить Верье.
– Вставайте, доктор! – громко произнесла она, бесцеремонно тряхнув мужчину за плечо. – Нам пора в дорогу. Завтракать вы не будете? Вот и хорошо. Подъём.
Одолженный у Нортропа будильник, будто что-то понимал, вторил её словам пронзительной до головной боли трелью.

0

109

Этот странный день измотал Савина Верье совершенно и наверняка. За Джону можно было не волноваться - тот спал, и этот сон постепенно, минута за минутой приводил его в порядок. О его брате... Доктора скорее волновал сам факт того, что у Джоны мог быть брат, чем то, каким он окажется и как будет реагировать. Однако то, как Эсси считала его достаточным авторитетом и одновременно весомой угрозой, добавляло ему интереса в глазах доктора.
Но и это могло подождать до утра. Пока же он, оценив ситуацию, в которой оказался, пришел к выводу, что ему ничего не грозит этой ночью, и что нужно набраться сил, так как с Джоной может быть много мороки - и уснул, быстро и спокойно, как человек с чистой совестью и хорошими нервами.
Течение времени он обычно ощущал хорошо даже во сне, и потому, когда Эсси стала шуметь всего через несколько минут после того, как Верье закрыл глаза, он был удивлен и раздражен.
- В какую дорогу? Не ведите себя как ребенок, ложитесь спать.
К сожалению, ей вторил будильник на редкость неприятного тона. Он окончательно убедил Верье в том, что студенты тут и правда могли бы быть: только им такие будильники и нужны были. Остальное человечество было способно просыпаться и от менее неприятных звуков, но студентов ничто иное пронять было неспособно.
Утро тут совсем не походило на привычные утра Верье. Обычно в это время года серость лежала за окном, но не заходила дальше, не переступала пределов теплой квартиры, залитой мягким желтым светом. Тут же эта серость, а вместе с ней и неприятная, прилипчивая мокрядь была всюду. Верье ежился, но привыкнуть все никак не мог. Это место не нравилось ему, как не нравилась Эсси, как не нравилось и все остальное.
И все же он сбросил с себя сон быстро, как мог: его ждали дела. Нужно было обставить свое исчезновение, но, прежде, заняться Джоной.
- Проверю, как он, - кинул Верье Эсси. Внизу было тихо, и человек, спавший на стуле - неужели кто-то из здешних студентов? Не староват ли? - там и оставался. Он доктора не интересовал, и все же тот, тяжело вздохнув и проклиная привычно свое доброе сердце, из-за которого не всегда мог пройти мимо нуждающегося человека, пощупал его пульс, посмотрел, раскрыв веко, в закатившийся неподвижный зрачок. Сон, просто очень долгий сон, за которым наверняка последует не самое приятное пробуждение.
Джона тоже спал, и его сон был иным, но, безусловно, целебным. Верье положил ему руку на голову, проверяя температуру, потом довольно кивнул и тихо вышел за дверь, впервые и с большим удовольствием потянувшись назло серости утра.
- Надо ехать, - сказал он, дождавшись Эсси. - Завтраком я накормлю вас дома, если захотите. Здесь в любом случае не нашлось бы ничего достойного, уверен. Джона, полагаю, будет спать еще по крайней мере несколько часов. Мы успеем.

0

110

Отпустив Верье поиграться и поизображать заботу о ближних, Астрид неторопливо вернула дротики в карманы, навела некое подобие порядка, чтобы избежать всяких «кто лежал на моей кровати?», и тоже спустилась вниз, но не к Баззу, Норту или на кухню, а к машине. Навалившийся ночью мороз не торопился рассеиваться, не прогонялся тёплым человеческим дыханием, и Астрид впервые поняла, почему Медвежонку нравилось здесь работать: всё это – хмурое небо с непрерывными облаками, туманная серая хмарь над заснеженной землёй и иллюзорная нетронутость человеком, – слишком напоминало Бьёрн, при всех своих тяготах и недостатках остававшийся светлым пятном в её жизни. Оставленная на холоде машина завелась почти сразу и без капризов, салон прогревался быстро, и только Верье не шёл. Нахмурившись, Астрид направилась в дом за доктором и слабо удивилась, найдя его не возле мирно дремлющего Базза, а практически у самого выхода.
– Я уже завела машину, – она кивнула, проглотив с этим все замечания и иголки, но с беззлобным скепсисом посмотрев на мужчину – он словно не понимал, что за один стол с ним Астрид не сядет, еду из его рук не примет и вообще, он и без подсказок может запихнуть этот свой завтрак себе... Она щелчком пальцев пресекла внутреннего Базза и заторопилась к машине, твёрдо намереваясь занять водительское место и хотя бы в этом сохранить намётки контроля. Дорогу до дома Верье Астрид теперь знала лучше, чем хотела бы, а вот самому доктору едва ли приходилось бывать в такой глуши. Она приготовила этот аргумент, словно остро вытесанный камень, на случай, если мужчина попытается ей возразить. Астрид не знала, водит ли Верье машину или общедоступность такси вытравила это из него.
Сегодня она вела быстро и почти не говорила, смотрела на дорогу перед собой и изредка встречалась с доктором взглядами в зеркалах. Поля, леса и что там ещё было-то сливались в один сплошной резкий кадр, растянутый во времени и пространстве, и мир посветлел и выбрался из сонной утренней заторможенности не сразу, а как-то незаметно – вот ещё их окружала седая мрачность медвежьего угла, а вот уже во все стороны расходился улицами будничный Осло, слабо подсвеченный фонарями и окнами домов. Привыкшая к роли исследователя, но не туриста, Астрид не находила в ровности его линий и их старости ничего особенно привлекательного. Она в крутом развороте завела машину на стоянку, вспугнула стайку ранних пташек и выключила радио, всю дорогу своей монотонной болтовнёй отделявшее её от Верье.
– Вы же помните, доктор, – она хмуро посмотрела на него уже на улице, – что если что-то покажется мне подозрительным, то условия вашего перелёта резко изменяется на сплошной эконом? – Астрид постучала ногтями по оконному стеклу. Из обезлюдевшего салона донёсся слабый гудок уведомления – пришло чёрт знает какое по счёту оповещение о нарушении правил, – и она резко захлопнула дверь. – Собираем всё очень быстро и только самое нужное. Чучело любимого кота вашей соседки в допустимый багаж не входит.
Она рукой ухватилась за ворот своей куртки, свела вместе его половины и щёлкнула кнопкой, после чего по-птичьи посмотрела в сторону дома Верье и сделала первый шаг. Времени оставалось не так уж и много, чтобы тратить его на напоминания и угрозы.

Отредактировано Astrid Sundin (2017-01-15 23:25:37)

0

111

Говорить в пути, к счастью, не пришлось. Эсси не особо нравилась Савину Верье. К этому моменту он уже предельно ясно понимал, что, пока она сама не захочет, он ничего из нее не вытащит, и такая твердолобость и невосприимчивость к его уму и опыту почти оскорбляла. Почти - потому что главным все равно была не симпатия этой странной женщины, а то, что будет с Джоной. В каком-то смысле было даже хорошо, что Верье приходилось апеллировать исключительно к ее разуму, а не рассчитывать на то, что из-за его авторитета и имени она примет все на веру. Критический ум под рукой - это всегда хорошо, так легче отсеять зерна от плевел в идеях. Правда, в наличии в Эсси ума как такового он все же не был до конца уверен. Слишком много в ней было инстинктов, слишком много слепого желания защищать то, что она считает своим.
Он не особо старался запоминать путь, понимая, что в этой глуши они все равно не останутся надолго. Потому в дороге Савин Верье лениво скользил взглядом по пейзажу за окном, однообразным, скучным и оттого идеально подходящим для того, чтобы оттачивать об него план действий. Тот был готов как раз к приезду.
- Я удивлен, как вам не кажется слишком подозрительным то, что я дышу, - спокойно и с достоинством ответил доктор, выбираясь из машины. - Мне в любом случае понадобится время. Вы же помните - я должен обставить свое исчезновение. На бегу такое не делается, иначе меня быстро раскусят. Наберитесь терпения и выпейте пока чая.
Дверь открылась привычно, легко и, хотя Верье и видел в квартире едва заметные следы присутствия чужого человека, он рад был оказаться дома. Как это часто бывает в первые и в последние часы перед долгим отсутствием, домашний покой казался сейчас особенно пленительным и милым.
Савин Верье привычно щелкнул чайником и тостером прежде, чем свернуть в кабинет. Там он включил компьютер, которому, в отличие от его современных собратьев, нужно было время, чтобы включиться и запустить программы, и отправился в спальню, к которой прилагался гардероб.
- Нет, правда, - сказал он, пока, нахмурившись, смотрел на развешанную и сложенную одежду - примеривался, что брать, - у меня есть чудесный шарпийский чай. Мне его присылает прямо оттуда один коллега, с которым мы работали над одним засекреченным проектом, о котором я не могу говорить - над другим проектом, не тем, в котором я работал с Себастьяном и Джоной. А там, куда мы отправимся - какой климат? Или это - тоже секрет?
Верье оставил так и не собранный пока что чемодан и вернулся в кабинет. Он запустил почту, дав той время еще подумать, вытащил из ряда блокнотов тот. что вел теперь. Его взять следовало обязательно. Продолжение работы над Джоной - такое следовало фиксировать. Он ни за что бы не простил себя, если бы позволил всему случиться без должных сопроводительных записей.
- В шарпийском чае самое главное - подержите для меня блокнот, Эсси - это ошпарить сперва чашки кипятком. Тогда аромат раскрывается в полной мере. Вы бывали когда-то на Шарпе? Я знаю его только по чудесным продуктам, которые к нам чаще всего поступают уже порядком увядшими. Но их фиалковые дыни. Их персики... М-м-м, будь там хоть какие-то перспективы для кого-то, кроме аграриев - там бы я провел остаток жизни, когда она подойдет к финалу.
Разговаривая, Верье не забывал заниматься чаем. Тостер, тихо щелкнув, одарил их четырьмя тостами.
- Ваши два. К ним есть масло - конечно же, настоящее. Мед - конечно же, синтетический. Джем - в его состав мне смотреть страшновато. Угощайтесь. А я, - Верье хрустнул уголком тоста и положил его назад на свою тарелку, - пойду напишу и намечу график отправки ряда писем о том, как я заболел, буду отсутствовать еще немного, и мне очень жаль, но и дальше буду отсутствовать неопределенное время в связи со срочной работой, связанной с одним из моих прошлых проектов, о котором я ничего не могу говорить, и мне очень жаль, что в первом письме пришлось соврать о болезни - того требовал протокол безопасности. В старые засекреченные проекты никто не хочет лезть. Скорее всего, они перенесут мой свободный год особым решением кафедры - и на этом перестанут волноваться. Ешьте, ешьте - пусть хоть кто-то из нас насладится шарпийским чаем в полной мере.

Отредактировано Savin Verrier (2017-01-29 22:43:30)

0

112

Верье собирался так, словно они отправлялись на курорт, на какой-нибудь тоскливенький Мираж, и стоило великого труда не закатывать глаза; останавливало её в первую очередь то, что настолько их закатить попросту невозможно при всём желании, а на биопротезирование глаз она была не готова.
– Будет прохладно, – равнодушно отметила Астрид, мысленно перебравшая в голове все свои долгоиграющие перемещения на кораблях и успевшая отметить, что, несмотря на систему терморегуляции, космические скитальцы всё чаще предпочитают морозную прохладу и свежесть. – Возьмите с собой что-то тёплое, а там, если что, раздеться вы всегда успеете.
Оставлять его одного Астрид не слишком хотелось, и она верным ассистентом следовала за доктором по всей квартире – на кухню, в кабинет, в спальню и снова на кухню, – уже не отвлекаясь на обстановку, а только наблюдая за Верье. Её тело и без того помнило расположение мебели в комнате, расшатавшуюся половицу под ногами, а вот здесь – осторожно – высокий порожек, должный, видимо, создавать помеху непрошенным гостям в святая святых дома. Астрид подобрала с кресла одинокий свитер, колючий и жесткий, сложила его и кинула Верье в руки, показывая – вот такое. У неё самой тёплых вещей в сумке было ровно столько, чтобы выжить, а всё остальное уже можно будет позаимствовать у Ньюта или его команды. Добраться бы только; Астрид поморщилась – доктор с неопределённой степенью намеренности тянул время то своими тостами, то своим чаем, то россказнями о Шарпе, где ей однажды довелось побывать. Об этом она ему, разумеется, не сказала. С точки зрения Астрид в данный момент хвалёный шарпийский чай можно было бы просто залить кипятком и разлить по чашкам, едва схватится.
Её сломали тосты – равномерно золотистые, с обожжённой корочкой, отчего-то источавшие аромат слабо-лакированного дерева, умудрявшийся ничуть их не портить. Астрид с сомнением покосилась сначала на хлеб – но Верье, словно в подтверждение всех её опасений, надкусил свой тост, задумчивой черепахой прожевал его и всё-таки проглотил, – после на масло, мёд и химический однородный джем, больше напоминавший расплавленные мячи-попрыгунчики, нежели что-то из ягод и сахара, и остановилась на масле, рассудив, что даже самый осторожный человек не станет травить масло. Горячие тосты радостно приняли ровный кубик масла, и хлебный запах сделался ещё невыносимей. Зараза. Астрид отломила пропитавшийся кусок мякиша и закинула его в рот, для спокойствия доктора запивая его чаем. Ничего особенного в нём так и не обнаружилось – трава травой, в работе только время потеряешь со всеми этими церемониями и ожиданием.
– Только перед отправкой покажете мне, чтобы я знала, что никакой лишней информации там нет, – она дожевала и тяжело посмотрела на Верье, напоминая, что его всё-таки похищают. Астрид не понимала этого гостеприимства и воодушевления Верье, они были неправильными для человека в его ситуации, и она автоматически считывала их как нечто подозрительное. – Никаких «до ближайшего Рождества буду хэштег помогитемне очень занят» и всего в таком духе.
От чая Астрид избавилась, едва только Верье отправился заниматься своей писаниной, – безбожно вылила этот его драгоценный шарпийский в раковину и тут же вымыла чашку, уничтожая все следы преступления, после чего прикончила тосты и уткнулась в свой смарт. От представительницы книжного магазина в Рейкьявике пришло сообщение с непроизносимым норвежским названием и временем, и Астрид в никуда кивнула – они успевали, пусть даже Верье тратился на разговоры, письма и чай, больше того – в запасе оставалось порядочно времени. Навигатор показывал, что до места, оказавшегося полузакрытым частным космодромом, ехать совсем ничего даже от медвежьего угла. Особенно от медвежьего угла. «Будут вопросы?» – напечатала она и отправила, и на её глазах последние сообщения мигнули и исчезли, словно никогда их и не было. Снова ждать.
Вопросы появились уже у неё. Поднявшись и прошествовав в кабинет, Астрид нашла единственный контакт, который никогда не исчезал, и спросила, не отрывая взгляда от экрана смарта и не извиняясь за беспокойство:
– Вам понадобится какое-то специфическое оборудование? Что-то, чего у вас здесь нет?

0

113

Савин Верье улыбнулся, услышав хруст тоста. С таким вот домашним хрустом и падают стены между незнакомыми и враждебными людьми. Немного гостеприимства, немного готовности к диалогу, немного умения обходить острые темы - и вот уже все хорошо. Впрочем, он не тешил себя ложными надеждами на то, что только этого будет достаточно или что Эсси немедленно стала цивилизованным человеком, готовым обсудить ситуацию, не ударяясь в ностальгию и эмоции. Но и это был первый шаг. И это была выполненная маленькая, но достижимая - достигнутая - цель. Теперь пора было переходить к следующей такой же и заняться своим исчезновением.
Вопреки опасениям Эсси, он вовсе не собирался просить о помощи. Даже если бы он всерьез волновался о себе, всегда оставался бы вопрос Джоны. Если за Верье прилетят, то займутся и им тоже. О нет, он планировал сохранять тайну как можно дольше. И все еще был уверен, что ситуация вовсе не так плоха, как пытается обрисовать Эсси.
Любую проблему можно решить рациональным, цивилизованным способом.
А потому он писал письма, быстро и легко. Савин Верье любил писать письма. Теперь мало кто переписывался, однако же в академической среде письма все еще оставались в почете. Сложные мысли трудно было обрисовать в паре строчек, сокращении и трех эмодзи - они тянулись и тянулись, обрастая ссылками, примечаниями, видео, фотографиями - но превалировал все равно текст. Некоторые коллеги Верье всерьез намеревались свою переписку издавать - за последний год он подписал четыре разрешения на использование своих писем. Но все же сам предпочитал дневники. Тем не менее, в письмах он был хорош, и что писать, хорошо понимал: он знал и что подумают, и как отреагируют, и на каком этапе поймут, что лучше держаться от этих тайн подальше, чтобы не попасть под еще какую-нибудь подписку о неразглашении.
- Сомневаюсь, что вы что-то поймете, - дружелюбно, чуть ободряюще сказал он, - но да, конечно, можете почитать. Главное, не стесняйтесь спрашивать, если не будете чего-то знать или понимать. Не знать - не стыдно, не спрашивать и не образовываться - куда хуже. Секунду...
Он дописал еще одно письмо, вычеркнул еще один пункт в небольшом списке, лежавшим перед ним.
- Последние будут совсем короткие, - объяснил Верье, затачивая сломавшийся вдруг карандаш, - чтобы казалось, будто пишу я их торопливо у меня совсем нет на это времени. И нет, оборудование мне не понадобится. Оно нужно было лишь на первом этапе, когда мы вживляли имплант. Но он абсорбировался еще до начала активной фазы работы. В том и прелесть моего метода, понимаете? Не нужно оборудования, не нужно никаких специальных условий после первичной настройки - а если настройка минимальная, то и при ней тоже не нужно. Можно работать в поле, в любых условиях, главное - понимать, что делаешь. Верите - об этом одном проекте я до сих пор жалею. Останься бы он - и мир сейчас был бы совсем иным.

0

114

Когда бы взглядом можно было припечатывать людей к земле, Савин Верье сейчас слился бы с половицами цвета кости, врос в них всем телом, упал, и ещё, и ниже, под ноги удивлённым жильцам первого этажа, а то и дальше – в подсобные помещения, заполненные всяческим хламом, выброшенным из квартир и из жизней: старыми колясками, сноубордами, устаревшей техникой, коробками, о содержимом которых можно было только догадываться, мышиными трупиками, пустыми птичьими клетками и детскими башмачками, которые так и не были использованы. Астрид медленно выдохнула, лицо её оставалось спокойным и непроницаемым, но блаженная близость совместного завтрака оставила её, как бабочка-однодневка, при одной только мысли об этом его идеальном мире, подобном муравейнику или пчелиному улью. Если бы не благодушные нотки, свойственные одинаково профессорам и мужчинам, Верье со своей увлечённостью, напоминавшей теперь лёгкую одержимость, и сам походил на жертву эксперимента – история про «лоботомию нового времени» была ещё достаточно свежей, чтобы засесть в школьных программах, документальных фильмах, теориях заговора и всяческом медийном шлаке. Но забота мужчины о Джонатане казалась хоть сколько-то искренней, тогда как лоботомированные подопытные того эксперимента отличались полнейшим отсутствием заинтересованности в ком-то, кроме себя.
Астрид разжала сведённую в кулак ладонь и как кошка, изучающая знакомую территорию за заново открытой дверью, прошла в кабинет, на ходу набивая текст сообщения.
– Значит, обойдёмся каютой бизнес-класса с видом на реактор, – она сама себе кивнула, поставила точку, нажала «отправить». Сообщение ушло, а сложные шаманские ритуалы Хелстоновского хакера подчищали за ним следы, чтобы не создавать веточек от Ньюта к ней и обратно – к его очередной Бронте.
Она опустилась в то же кресло, что и накануне, но теперь развалилась в нём без оглядки на внутренние протоколы соцработников и всевозможные их можно-нельзя, вытянула ноги. Верье печатал легко и быстро, время от времени прерывался, и тогда клацанье клавиш сменялось странным и тихим звуком карандаша по бумаге. Её взгляд сошёлся в одной точке, на безмолвном экране смартфона, и Астрид думала обо всём и сразу – о непонятном импланте, вросшем в голову Базза так, что даже консервным ножом не вытащишь, о затерянном в космосе корабле, в шлюз которого так приятно будет вытолкнуть Савина Верье, и немного о том, что подумает Медвежонок, когда очнётся и не обнаружит ни своих гостей, ни своей машины, ни некоторых припасов. Попытки посещения терапевта, инициированные на первых порах матерью, подсказывали ей названия для испытываемого – тревога, злорадство, стыд, – но Астрид, отмахнувшись от них, как от одного из расплодившихся в системе Жийон москитов, переключилась на  игру, в которую по временам играла с Эсси. Тогда они не придумали ей названия, а теперь уже оно и не требовалось: она играла преимущественно сама с собой, и иногда было скучно – как сейчас, в вежливом, но тоскливом кабинете Верье, содержимого которого хватало для очень условного выживания на Улиссе. Наблюдая за доктором из-под пушистых ресниц, Астрид, загадочная, как древнеегипетская богиня, представляла, как хорошо бы горело содержимое его полки с дневниками.

0

115

"Вид на реактор" он запомнил, хотя уточнять о нем ничего не стал - непонятно было, шутит она или серьезна. Да и в любом случае Савин Верье подозревал, что на этом этапе Эсси еще вряд ли будет так же честна и открыта с ним, как он с ней. Во всем они чуют подвох - что Себастьян когда-то, что она теперь. Можно было бы, конечно, списать это на новое поколение, но за время преподавательской работы Верье достаточно неплохо узнал его - конечно, в виде тех урезанных определенными целями, планами и способностями виде - и знал, что ругать его и приписывать ему подобные вещи не стоит. Скорее, тут было дело в каком-то совместном опыте - том самом, о котором он пока еще ничего не знал. Том самом, которого так не хватало в досье его последнего подопытного.
- Хорошо? - он спокойно дождался, пока его письма не прощупает цепкий, колючий взгляд женщины. Потом принялся отправлять их - некоторые сразу, некоторые, установив необходимую задержку. - Хорошо.
Верье откинулся в кресле и посмотрел на сияющий спокойным тихим светом экран. Его постепенно поглощало когда-то хорошо знакомое, а теперь уже чуть подзабытое чувство радостной дрожи, когда стоишь на пороге чего-то прекрасного, не виданного прежде никем, и медлишь перед тем, как сделать последний шаг. Возможно, то же чувствовали первоокрыватели, смотрящие на кромки суши, заранее зная, что это - та самая, нужная суша. Еще одно место, где не найдут драконов, зато найдут что-то иное, чего и представить еще нельзя.
Теперь он вот так же стоял на пороге дальнейшей работы с Джоной. И не гадал, а точно знал, чего может добиться и как много это может изменить в мире. Даже его странные из ниоткуда взявшиеся знакомые не виделись сейчас Верье крупной помехой. Главное, что он мог продолжать.
Он улыбнулся, светло и искренне, но уже спустя секунду вернулся в обычный мир с его просчитанными рисками и выгодами. Оставил это таинственное, прекрасное мерцание возможных открытий где-то глубоко внутри. Это редко чувство, его никогда не стоит упускать.
- Еще одно, - сказал он, поднимаясь на ноги. Следовало поскорее допаковать вещи, - я, конечно, возьму с собой блокнот - я веду дневник уже много лет, и он важен. Но я могу пообещать вам, что не буду указывать место, координаты, где мы будем находиться, а также не буду упоминать либо заменю имена других участников. Это не обсуждается и я не прошу у вас разрешения - просто предупреждаю, чтобы это не стало для вас неожиданностью или поводом для споров. Потому что спорить тут не о чем. А теперь, если вы не возражаете, нам лучше бы ускориться. Джоне лучше проснуться уже при нас. Никакой настоящей опасности, конечно, нет, с ним ничего не случится - но мне полезно понаблюдать за тем, как это будет. Возможно, отмечу что-то для дальнейшей работы.

0

116

В письмах Верье ничего такого не было – он действительно писал скупо и по делу, через слово вставлял термин или аббревиатуру, с которой без бриньканья и не разобраться, – и Астрид только лениво кивала, просматривая их, но никакого шифра там не нашла и заскучала ещё больше. Он действительно собирался ради своего научного интереса – ни во что, кроме научного интереса в этом человеке, она заведомо не верила, – отдаться Ньютону в руки, уверенный, как когда-то её родители, что его ждёт небольшое приключение, но в целом всё будет хорошо, а его личный Улисс превратится в набор дневниковых записей, пригодных для дальнейшей публикации. Астрид спрятала смартфон в карман и, в одно мгновение скинув с себя показушную кошачью расслабленность, поднялась на ноги, потянулась и подошла к окну. Жизнь не готовила Савина Верье к настоящему Улиссу – да что там, он не продержался бы даже на Бьерне или Шефанго, – и самым страшным его кошмаром, думалось Астрид, были службы безопасности корпораций, врывавшиеся в аудиторию посреди лекции.
– С представителями корпораций, которые платят вам деньги за исследования, вы так же разговариваете? – она беззлобно хмыкнула, не показывая доктору, что где-то там, в глубоком, холодном и далеко не таком дружелюбном космосе, это всё никого не будет волновать, и Ньютона – в первую очередь. Но лишний раз пугать и настораживать Верье Астрид не собиралась – не сейчас, пока он ещё может кого-то известить обо всём происходящем, – и особо продолжать тему не стала, только спросила. – Что они сделают с вами, если узнают, что эксперимент в последний момент удался, но вы утаили это и спрятали Базза? Не думаю, что им хватит моей вежливости, – она с особой тщательностью выделила последнее слово.
Она не хотела дожидаться ответа: он всё-таки был прав – следовало поскорее вернуться в студенческий домик Нортропа, чтобы случайно не пропустить чьё-нибудь пробуждение или случайное вмешательство коллег Медвежонка, решивших вдруг узнать, почему он не отправился на Шпицберген. Казалось, целая галактика знала, насколько великая это любовь – Нортроп и медведи. Астрид махнула, чертыхнулась и отправилась собирать вещи Верье, рассудив, что на корабле особо много шмотья ему не понадобится, мелкая техника найдётся и у экипажа, а всё остальное – вполне себе наживное дело для человека с солами, умеющего ещё и договариваться. Ей удалось уложить в один чемодан – новенький, с несколькими бирками и всего парой царапин возле колёс, – вещи Верье и Джонатана, и, весьма собой довольная, Астрид вернулась в кабинет.
– Закончили? Соседке что-нибудь сообщать будете? – она приземлила чемодан возле кресла, легонько его пнула, чтобы ровнее встал. У Верье, кажется, и любимого кактуса не было, чтобы доверить его соседской заботе или системе автополива, а любимого хомяка ему ощутимо заменил Джонатан.

Отредактировано Astrid Sundin (2017-03-28 01:12:09)

0

117

Савин Верье одинаково разговаривал со всеми, и, по правде, именно то, что он мог себе это позволить, он считал главным признаком того, сколь многого он добился. Но Эсси было не до того, ее вопрос был явно риторическим, и потому Верье промолчал. Он не хотел стратить время на споры. Было не до того.
Он осторожно упаковал блокнот, пока Эсси любезно занималась его вещами. Времени все заняло немного - это он понимал, отличаясь довольно хорошим внутренним ощущением времени - но все равно он не мог отделаться от мысли, что они слишком медлят. Что где-то там, за городом, вот-вот может проснуться Джона, и рядом с ним никого не будет.
- Среди писем было сообщение для домовладельца, - коротко бросил он, поднимая чемодан. - А соседей прощание скорее насторожит. Ну все, идемте - мы и так уже слишком задержались.
По пути он проверил, закручены ли краны, не включено ли что-то. Оставшийся последний тост доел на ходу. Чемодан получился не особо тяжелым. Он легко лег в багажник, и они поехали назад.
В дороге Верье стал опять молчалив. Он снова продумывал план - но если план того, как обустроить свое исчезновение, составить было достаточно легко, то то, что ему делать по приезде к Джоне, зависело от слишком большого количества переменных. План от этого не складывался, доктор морщил лоб. Он не любил, когда так получалось - когда мир артачился и не давал препарировать себя на составные части.
- Быстрее, - сказал он, когда ему показалось, что машина стала ехать тише. - Быстрее. Лучше быть там, когда он придет в себя. Но только послушайте меня, Эсси. Я знаю, что вы верите, что вам удастся уничтожить Джону и вернуть полный контроль над своим телом и сознанием Себастьяну Савилю. Но если Себастьян и правда вам дорог - не повторяйте того, что делали вчера. Когда он проснется, он снова будет Джоной. И еще одной перегрузки - так быстро после предыдущей, перегрузки, которую он ничем не сможет компенсировать, от которой никак не сможет укрыться - он может просто не выдержать. Тогда его мозг сгорит - фигурально, конечно же, выражаясь. И тогда они умрут оба. Мы проиграем оба, и - я хочу, чтобы вы поняли это как можно более четко - проиграем мы с вами живое человеческое существо. Подумайте о том, стоит ли ваше дикарское хватание за грудки и попытки достучаться до Себастьяна напрямую такого риска.
Завидев вдалеке дом, Верье, не дожидаясь того, что машина остановится, отстегнул пояс безопасности.
Нужно было спешить.
Когда дело касалось Джоны - да и Себастьяна тоже - всегда нужно было спешить.

0

118

Дорогу вновь окутало молчание, и Астрид это вполне устраивало – Савин Верье не стремился использовать их хрупкое сотрудничество, чтобы узнать что-то о ней, или об их общем с Баззом прошлом, и можно было вполне сосредоточиться на дороге, почти не отвлекаясь на чужое присутствие в машине. В этот раз она почти не смотрела на навигатор, больше полагаясь на собственную память, в которой отлично угнездились и разбросанные тут и там белые камешки ориентиров, и непредсказуемые повороты, и участок пути, на котором скорость можно было бы и сбросить (Астрид невозмутимо вдавила педаль газа сильнее). Машина уже не могла кричать, просто мигала лампочками на компьютеризированной приборной панели, и только преклонный возраст модели и отсутствие должного количества перепрошивок спасало пассажиров от блокировки извне и внезапной остановки. Они проехали очередной подсвеченный дорожный знак.
– Здесь ограничение по скорости в шестьдесят, – куда-то в сторону размытого блика кивнула Астрид, выворачивая руль. – Я пришлю штрафы на ваш домашний адрес, хорошо?
Она не любила водить, но это было важным и нужным навыком, а потому освоить его пришлось. Астрид скупо прикинула, что это её предпоследняя поездка на этой машине, и не почувствовала ничего – никакой тоски, никакого облегчения. Просто что-то – кусок металла, набитый другим металлом, пластиком, проводами и ещё какой-то фигнёй, – что они оставят на Земле. Возможно, у неё никогда не появится шанса рассказать Нортропу, где она похоронила его машину, но и это не сильно беспокоило или расстраивало. Астрид забрала правее, чтобы Савин Верье со своей стороны получше рассмотрел дорожное ограждение.
Возле дома Нортропа царила привычная ленивая тишина – никаких посторонних машин, мигалок и скопления людей, значит, всё пока что хорошо. Савин Верье не сдал её местным властям, Нортропа не хватились, Джонатан, если и проснулся, не успел – не смог – выбраться из дома. Астрид не без лихачества притормозила – окно со стороны Верье осыпало мелкой очередью гравия, – и, вырвавшись из машины, первой направилась к дому. Она помнила прошлое своё прибытие, а потому теперь старалась быть осторожнее – беззвучно приоткрыла дверь и бегло изучила коридор, прислушалась. Кто знает, на что способен Джонатан, голова которого начинена взрывоопасными знаниями Базза? И на что способен Базз, голова которого набита очевидной ненавистью к Савину Верье?
– Кажется, всё спокойно, – Астрид шагнула в сторону, пропуская доктора в дом. Джонатан его не тронет, а Базза, запертого в теле офисного планктона, она вполне сможет остановить на полпути.

Отредактировано Astrid Sundin (2017-04-09 22:19:25)

0

119

Джонатан очнулся, когда авто Астрид только-только подобралось к кошмарной хижине Нортропа и облегчённо заглохло на пустыре. Резкий звук старых металлических петель выцарапал из головы остатки сна, и Джона остался один на один с тем, что там осталось.
Мучительнее всего вспоминался Базз. Джону заколотило: глубина ненависти Себастьяна к Верье ужасала до беспомощной паники. Джона помнил мысли и чувства Савиля как свои собственные, но не мог заглянуть дальше, в воспоминания, что их порождали. Джонатан бился в эту стену, пока не выступили слёзы от боли в голове. Тогда он оборвал сам себя. Рыть в ту сторону означало рыть навстречу Себастьяну. К этой встрече Джонатан был не готов. Никто не был готов, кроме, может быть, Астрид.
Её голос как раз послышался у входа.
Джонатан попробовал подняться, и понял, что колотит его не только от ужаса. Всё его тело за ночь как будто разбухло и стало горячим и желеобразным. Руки тряслись и не слушались. Организм умолял о бездействии, покое и тепле, которого недоставало в домике естествоиспытателя.
Подумав, Джона тяжело повалился на сырую подушку. Такой героизм требовал определённой цели. Джонатану некуда было бежать, и не из-за запрета доктора. Куда бы Джона ни пошёл, главный его враг пойдёт с ним, нога в ногу. И как с этим жить, Джона не мог даже предположить.
Хотя одна цель, достойная борьбы, всё же нашлась. Джона толчком, как будто жажда была ждущим своей минуты под кроватью монстром, ощутил пересохшие губы, язык, горло. Поднатужившись, Джона сел на кровати, но рядом не оказалось даже полупустой бутылочки. Поиски надо было продолжать за дверью, но она была перегорожена Верье и Астрид. Едва взглянув на них, Джона быстро отвёл глаза, как будто это могло его уберечь хоть от чего-то. Может быть, только от узнавания: одинаковое искание было написано у обоих.
— Воды, — попросил Джона у стены напротив.

0

120

Джона уже не спал - это Верье понял сразу же. Понял каким-то почти шестым чувством, в которое, конечно же, не верил. Не шестое чувство, просто что-то уловили глаза, что-то услышали уши, что-то заметилось в позе Эсси, которая не дала ему зайти в дом сразу.
Когда он все же переступил порог, оказалось, что он прав. Джона не спал, но выглядел плохо. Зря Савин Верое рассчитывал на то, что сон поможет. Хотя, это было странно - он был уверен, что сон поможет. Сон должен был помочь - он ведь так сказал. Кажется, сказал - теперь события прошлого дня воспринимались зыбко. Привыкнув к стерильности лаборатории, где нет никаких вмешательств внешнего мира, к постоянным записям, видеосъемкам, толпе свидетелей, Верье, похоже, привык не обращать внимания на мелочи, хотя некоторые из них были слишком важны, чтобы можно было себе такое позволять. Теперь за это приходилось расплачиваться, причем не самому доктору, а Джоне.
Джона. Джона. Джона.
Верье сначала набрал и дал ему воды - игнорировать его желания так же, как он игнорировал желания Себастьяна Савиля, он не хотел. Сабестьян был подопытным. Этот же - просто пациент, пусть и попавший в беду. У пациента был все еще горячий лоб и общий больной вид, ему лучше было бы быть в совсем другой обстановке, окруженным совсем другими людьми. Верье досадливо оглянулся на Эсси Эндерлин. Он хотел сказать, что если Джона умрет, это будет на ее совести, но смолчал. Ни смысла, ни пользы в этом не было. Да и к тому же, по правде, она вовсе не будет виноватой - это всего лишь стечение обстоятельств. Хотя всем было бы лучше, если бы она не встретила и не узнала Джону, если бы все ниточки его прошлой жизни и правда были оборваны. Но проконтролировать еще и это было невозможным.
- Как ты себя чувствуешь? Нет, не это, скажи мне другое: что ты помнишь о вчерашнем дне? - быстро сменил вопрос Верье.

Отредактировано Savin Verrier (2017-05-10 19:51:30)

0


Вы здесь » Moonrise Kingdom » Сейчас » Высказыванию не подлежит