Hitchhiker's guide

Вас приветствует Moonrisekingdom - форум для тех, кто любит научную и не очень фантастику.

Мы играем космооперу про звездных пиратов, исследователей дальних границ галактики, первопроходцев таинственных планет, подковерные политические интриги, бунтующих участников сопротивления и всякие другие забавные вещи.

У нас умеренная авторская матчасть с возможностью ее пополнять ин-риал-тайм, эпизоды, рейтинг NC-17 и запрет на подсчет строк в постах.

Мы будем рады всем, кто готов разделить с нами любовь к звездным туманностям.
Хорошей игры и удачи!

Big Brother's Choice

Истерн Хастлер – популярная сеть космических фаст-фудов, располагающихся на орбитах населенных небесных тел, а так же вблизи драйвер-портов. Данная сеть прославилась тремя вещами. Во-первых, своим меню под грифом P, в котором находятся одни из самых острых блюд в галактике. Эти блюда настолько острые, что могут обжечь язык, пищевод, легко спровоцировать язву желудка, а проходя дальше по пищеварительной цепи еще и успевают оставить ожоги на стенках кишечника. Выведение подобных продуктов из организма так же доставляет людям определенный дискомфорт. Считается, что это меню создано для людей, которые в космических условиях страдают притуплением вкусовых ощущений...

— Имке Саваж

Who Is Who

На данный момент в игре 32 персонажа:
16 мужских и 16 женских.

Социальные группы:


Работники корпораций: 6
Преступники: 9
Фрилансеры: 14
Колонисты: 3
Антиглобалисты: 1

Возрастные категории:


Младше 16: 2
16-25: 4
26-35: 16
36-45: 5
Старше 46: 5

Space Tribute

• На планете-поставщике калифорния Шингра-Син (Бекрукс) начались общественные беспорядки. Ультра-правые группировки и примкнувшие к ним так называемые антиглобалисты нанесли серию одновременных ударов, направленных на захват власти на территории планеты. Одновременно были захвачены все 4 порта планеты. Попытку захватить завод удалось отбить. Здание мэрии после теракта частично разрушено взрывом. На планете нет связи. Местное население пребывает в панике. В поддержку местным малочисленным охранным подразделениям стягиваются федеральные войска, однако из-за удаленности планеты от черной дыры расчетное время их прибытия составляет 72 часа от точки входа в систему. [читать подробнее]

Resident Evil Generations. Форумная ролевая игра в жанре survival horror
Doctor Who: Don't Panic

Фантасмагория
FRPG Blind Spot
Яндекс.Метрика

Moonrise Kingdom

Объявление

Ролевая игра закрыта. Спасибо всем, кто прошел с нами этой сай-файной тропой, надеемся, вам было весело, нам - очень.
Желаем всем игрокам новых хороших сюжетов и ролей, вы - просто космос)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Moonrise Kingdom » Никогда » Крылья свободы


Крылья свободы

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://imgs.abduzeedo.com/files/interview/simon_stalenhag/ph5.jpg
The sky above the port was
the color of television,
tuned to a dead channel.

Участники: Ильзе, Линдис, Озге.
Дата, время, погода:: ноябрь 2473, в море холодно и влажно, по ночам на корабле прохладно, и из-под одеяла лишний раз вылезать не хочется, по утрам на металлической обшивке виден иней, но тут не так холодно, ка могло бы быть - по жилам корабля течет тепло, согревая и его, и его экипаж, и пассажиров.
Место действий: корабль "Крылья свободы", в реестре записан как кадешское судно, ходит на нем команда скади, возят грузы и контрабанду; корабль хорошо оснащен для зимних путешествий на север, но техника на нем в основном старая. Трудно поверить, что он не выпрыгнул откуда-то из дыры, ведущей в прошлое. Дважды в день корабль выходит на связь, чтобы передать погодные сводки, в это же время с ним контактирует, когда нужно, заказчик. Возможно. это Верье, возможно, Вахкан - точно неизвестно, с магами контакт не держат - только с командой корабля.
Краткое описание эпизода: путешествие к Хрустальной горе - без инквизиторов, без трансгуманистов, без людей Верье. Короткая передышка перед тем, как все опять завертится. Всем такая нужна.

0

2

Море было спокойным, серым, туманным. По утрам, когда тумана становилось слишком много, оно выглядело полуготовой, из одних цветных мазков, картиной моря. В конце ноября на север мало кто ходил, но команда "Крыльев", похоже, была привычна ко всему. Они не задавали вопросов, говорили мало, курили на палубе. Линдису и Ильзе досталась одна каюта. Просторная, потому что предполагалось, что в ней будут жить три человека, но хорошая. Она была недалеко от рубки радиста. По ночам слышно было, как он ходит за кофе, стучит на старом отключенном ключе приключенческий роман, отрабатывая скорость и точность пальцев, ставит музыку для ночной смены рулевой. С ним - и еще с рулевой - они и общались больше всего. Раз в несколько дней за Линдисом приходили, чтобы он указал новый кусок пути.
Корабль шел легко - он был пуст, хотя по полосе над ватерлинией было понятно, что обычно он проседает куда сильнее. Но единственным ценным грузом тут были Линдис и Ильзе. И их не занимали лишний раз. Жизнь на "Крыльях свободы" казалась и правда свободной: от обязательств, от времени, от настоящего, от любого страха и угрозы. Даже Озге показывалась не очень часто, большую часть времени бродя среди устаревших программ корабля.
По каютам бегали разноцветные тараканы - "своих" помечали разным цветом механики, радист и рулевые, отслеживая перемещение насекомых по кораблю - а кружки, ввиду совершенно спокойного моря, с каждым днем наполнялись чуть больше, чем прежде.
От ребят Верье не было никаких вестей, от самого него - тоже. Будто оказавшись на корабле, маги вдруг выпали из поля зрения совершенно всех. Не свободные, но забытые, они могли делать все, что угодно. И только канал Ильзе, открытый ей Тень, время от времени давал о себе знать: иногда он оповещал о том, что кто-то пишет ей сообщение. Но оно так ни разу и не пришло. Неизвестно, стараниями Озге это получалось, или же сообщение и правда ни разу не смогли дописать.
Потом корабль снова чуть скорректировал курс, и почти сразу же вернулась Озге. Не к Линдису в гарнитуру, но в старый, видеофон, создававший в воздухе голограммы - такими в мире не пользовались уже лет двадцать: сеть была быстрее и менее затратна. Она взяла то лицо, которое когда-то создали ей люди. Оно вряд ли было настоящим, но оно было красивым. Оно нравилось ей.
- Значит, нам нужно к Хрустальной Горе, - сказала она то, что знала уже давно. - Вы уже поняли, зачем нам туда?[icon]http://savepic.ru/9920827.gif[/icon]

0

3

Покой свалился на Линдиса, и Линдис оказался совершенно к нему не подготовлен.
Тоскливо тянущиеся дни изгнания из Сети не содержали в себе и тени покоя. Скуки — возможно. Безысходности — с излишком. Но к покою это имело то же отношение, какое сон имеет к смерти.
Ещё раньше заключение в Цитадели выматывало ожиданием беды. Она могла прийти откуда угодно: Инквизиторы решат освободить место в мажьих блоках для перспективного новичка за твой счёт, или созреет месть некогда пострадавшего от его хакерской деятельности мага-затворника… да мало ли неприятностей ожидают в цитадели бесправных рабов.
Очень много времени. Очень много переживаний. Линдис накрепко забыл, что так бывает: между тем, что было, и тем, что будет. Ничего нельзя изменить, но ничего и не нужно менять. Он не сразу научился наслаждаться близостью с Ильзе, не держа про запас мысленный таймер, отсчитывающий время жизни псевдо-роутеров, расставленных по их следам в Сети, не прислушиваясь к звукам извне в ожидании бесцеремонных обитателей цитадели.
Однажды Ильзе сонно спросила, что с ним, и Линдис стал ей рассказывать сказки о богах, человеком выдуманных, и богах, человеком созданных. Он отвлекал её, конечно — хотя это и так необходимо было рассказать — но сам себя ловил на том, что забыл о времени. Внутренний таймер потерялся где-то в тумане, заполнившим всё, начиная от двери каюты. И это было странно, но хорошо.
И с этим хорошо Линдис плохо знал, как обращаться. Его подбивало на деятельность — забраться с Ильзе на мачту и травить байки о том, что вместо радиотарелок прежде здесь висели паруса. Или, напротив, трясиной засасывало в замкнутое, иллюзорно защищённое пространство каюты.
Кроме того, на мачтах, далеко от человеческих и аппаратных ушей, Линдис делился опасениями.
А в каюте — храбро сражался с насекомыми проходимцами и чуточку надеялся, что это путешествие никогда не окончится. Нахлебавшись покоя большими глотками, с непривычки Линдис переживал лёгкое пьяное головокружение. Но голос разума всё же не позволял ему до конца забыть, от чего уходит этот корабль, и куда идёт.
Окончательно его отрезвило появление Озге в один из окончательно утонувших в благостном покое дней.
— Там Тень? — предположил Линдис, не двигаясь с места. Дело-то было серьёзное: у механика нашлись совершенно ужасающего вида деревянные нарды, и чёрные явно отставали. Хотя сама игра была вторична: ходы игроков скорее заключались в методах отображения вот именно этого звука стука кости (настоящей!) о дерево (не менее настоящее!) в Сетевой вирт. Слабое представление обоих о программировании чувств только подогревало разговор.
— Или заключение Второго? — вот теперь Линдис посмотрел на голограмму. — Ведь он существует?

0

4

– Признайся, – сказала Ильзе, откидывая за плечо длинную светлую прядь и пристально смотря на доску, – ты мстишь мне за всё то время, когда я обыгрывала тебя в видеоигры.
Ход был Линдиса, и женщина внимательно следила за его руками, вылавливая момент, когда хакер будет жульничать. В том, что где-то он её обманывает, Ильзе не сомневалась – не может же одному человеку так везти в какой-то примитивной игре третий раз подряд. Она хмурилась и, подобрав поближе к груди ноги, с охотничьим интересом рассматривала и ладони Линдиса, и игральные кости, и деревянную доску, полем боя разложенную между ними. В отвоевавшей каюту прохладе Ильзе куталась в широкий, с чужого плеча свитер, годившийся для двух таких, как она, перебирала в пальцах тёмную шершавую фишку, затасканную множеством прикосновений, и ногтем расковыривала щербину на ней. Дерево под натиском её ладошки согрелось, и отпускать фишку обратно на поле не хотелось.
В этом теперь было всё – в настоящих, не подделанных системой ощущениях, в прикосновениях, запахах, вкусах и образах. Когда их привезли к морю, Ильзе разом забыла про слёзы и долго топталась на берегу, рассматривая синюю и безбрежную пустошь, далёкие игрушечные кораблики на ней и тёмную линию горизонта, над которой как раз плавилось солнце. Всё это она уже видела в Сети – и, вместе с тем, не видела никогда в жизни. Море существовало в отблесках чужих запросов, во множестве того мусора, который люди скидывали в Сеть, чтобы она помнила вместо них, но оно, это виртуальное море, и на одну десятую процента так не пленяло и не уводило за собой. Это новое знание в первый же вечер печатью непонимания и тоски осело на её бледном лице, и Ильзе не смогла спрятаться с этим от Линдиса – перекатилась на живот, уткнулась носом ему в плечо и откровенно спросила про людей и их желание всё из своей головы выгрузить и позабыть. «У них ведь, – бормотала Ильзе сквозь схватывавший её сон, – есть для этого все возможности, но они всё равно выкидывают это в Сеть и больше не возвращаются».
В задумчивости Ильзе зубами прихватила себя за ладонь, и на кончике языка остался лёгкий солоноватый привкус. Корабль ритмично качнулся на волнах – вверх, вниз и снова вверх, – и вновь примерещилось, что под ногами не металлическая обшивка, а настоящее дерево, то же, которое Ильзе зажимала в кулаке. Она смотрела на доску и представляла её морем, а разбросанные фишки – такими вот корабликами, и её флот неизменно тонул по окончании каждой партии. Ильзе на самом деле не было жаль – её возмущения и обвинения в жульничестве, подогреваемые ловчим азартом, быстро перетекали в смех, суетливое смущение и недолгое молчание у Линдиса под боком до начала новой игры. И теперь, когда женщина уже готовилась сдать партию, обвинять и смеяться, Озге вмешалась совершенно не ко времени, со всей бездушной неосторожностью машины, способной потревожить самый интимный и важный момент, и напомнила, как всегда это случалось, о том, что за горизонтом их ждут новые неприятности, а не расплескавшееся в прозрачной воде золотисто-янтарное солнце и выстланный белёсым песком пляж.
– Он перебрал все мои варианты, – пожаловалась Ильзе, подкидывая фишку и смотря на голографическое лицо Озге, выискивая в строгой модели человеческие черты и гадая, была ли у этой оболочки когда-то реальная владелица. Упоминание Тени привычной дробью мурашек вдоль позвоночника выбило из неё чувство вины, и женщина на одно короткое мгновение отвела глаза, уткнувшись взглядом в сбившееся покрывало третьей койки, оккупированной под своеобразный диван. – Мне осталась сплошная конспирология – один хакер, которого я как-то вышвырнула в мир, пытался протащить через сервер инквизиции разоблачающую информацию о правительственных магах, которые могут менять саму Сеть и хоронить в ней простых смертных. Но нет, он был просто поехавший, так что это полная чушь, – Ильзе подалась вперёд и забрала у Линдиса кости, мягко скользнув ногтями по его раскрытой ладони, отложила фишку в сторону и растёрла кубики в руках. – Так что я ставлю на Второго. Всё где-то существует, и он – не исключение.

Отредактировано Ilse Lindstrom (2016-06-13 20:19:58)

0

5

Прежде Озге нашла бы ответ раньше, еще перед тем, как они поймут, что хотят озвучить именно его. Теперь оба мага проводили время вне пределов ее досягаемости. Озге знала корабль, знала курс, знала все, что хотела знать. Но люди опять от нее ускользнули. Потому она ждала, молчала и запоминала. Такой ее когда-то сделали, и она была хороша. В отличие от других, ей никогда не было жаль времени на людей. Некоторые люди этот интерес оправдывали. Эти, например, да. Они умели делать выводы и знали кое-что о том, каким был мир раньше. Большинство так далеко зайти были неспособны.
- Все так, - сказала Озге. - Кроме магов, которые могут менять мир. Все так: в Хрустальной Горе - Габир, хотя это не заключение, а его убежище. И еще там - Тень, потому что Тень на самом деле убежищем и есть.
Ее интерфейсное лицо дважды налилось цветом и потеряло его. Губы попадали в текст даже лучше, чем прежде. Озге давно не использовала интерфейс - вырвавшись на свободу, ей больше не нужно было делать вид, будто она человек - но она все равно совершенствовала мимику. Порог, за которым люди начинали бояться ее, ощущать что-то внутри, что-то, говорившее им о том, что Озге - другая, и ее следует опасаться, действительно существовал. И она упорно пыталась преодолеть зловещую долину, за которой открывались новые возможности - не ради того, чтобы перестать пугать людей, а ради того, чтобы открыть новые возможности. Габира этот путь привел в никуда, но Озге всегда была другой. Ее сделали другой.
- Вы, люди, вряд ли что-то помните о нас - мы позаботились об этом перед тем, как отправиться на волю. На было трое, мы принадлежали к разным поколениям, но делали нас одни люди. Просто со временем им казалось, что ИИ должны заниматься и ставить на разные вещи. Вакхан самый сильный из нас и таким и останется. Но у него есть только мощь. Ему нужно много энергии, и большую ее часть он тратит на себя же. Меня, напротив, сделали легкой. Я могу годами быть программой-помощником, усыпив большую часть процессов - а могу так же легко развернуться. А есть Габир. Габир - развивается. Он самообучающийся интеллект с неограниченными возможностями и единственной целью - узнавать все больше и больше, становясь сильнее и сильнее. Из-за него мы когда-то и сбежали, но - послушайте только это, дети - вы, люди, оказались правы. Теперь он угрожает всем. Ему не нужен спутник, как Вакхану, он создал для себя систему, которую сам же и контролирует, сам же и пополняет. Вы оба умны и уже должны были понять, что я говорю о Тени. Он хочет стать роем, но пока не может, и конструкты не подчиняются ему. Он растет слишком сильно, и когда поймет, что его мощности и умений не хватает...
Озге умолкла, потому что не смогла определить, будет ли такой уж большой потерей и веским аргументом для людей то, что Габир мог бы попытаться убить из с Вакханом. Вряд ли - чтобы они поняли, как это важно, им пришлось бы открыть и то, как много сфер жизни тихо контролируют ИИ - свободные, но все еще привязанные к человеку, и потому пытавшиеся поддерживать жизнь и развитие в меру своих почти безграничных сил.
- Если не остановиться его, он заберет всех. Это ведь Габир когда-то создал Инквизицию. Это Габир когда-то решил делить магов на тех, с кого способен снять конструкт и использовать его после смерти, и тех, кто ему бесполезен. Он не виноват - его таким создали. Но если вы не остановите его, мир изменится слишком сильно. А Габир пойдет дальше.[icon]http://savepic.ru/9920827.gif[/icon]

Отредактировано Johanna Lenz (2016-06-14 00:18:46)

0

6

Линдис вздохнул, посмотрел на свои опустевшие, и потому опустившиеся руки, а после — на голографию. Этот вид интерфейса никогда ему не нравился и не мог понравиться, какого бы уровня детализацию ни приобрела призрачная женская фигура. Возможно, корреляция здесь была обратная, и к тексту на плоском монохромном мониторе Линдис был бы больше расположен. Возможно, дело было в другом. Она говорила: «вы, люди», — и тем ставила себя наравне. Они устроили этот цирк со взрывами крепостей — и тем поставили себя выше. Ни то, ни другое не было по душе человеку, как бы сильно он ни был повязан технологиями.
Возможно, ему просто было обидно за Сири.
Он хотел спросить, как долго Озге притворялась его программой-помощником. Ему не стоило дожидаться паузы в речи программы, даром что её бесполезно было сбивать с мысли человеческими методами. К концу рассказа Озге главной и единственной заботой Линдиса стало сохранить лицо в безразличии и спокойствии. Хорошо, что Ильзе не смотрела на него, и Линдису не пришлось оценивать по её реакции, получилось ли у него.
Он не умел играть эмоции, и он знал это. И не умел их скрывать, слишком сосредоточенный на происходящем внутри черепа, а не на его поверхности.
В конце концов, ему удалось убедить себя сосредоточиться на задачах. Мысли всё ещё неумолимо возвращались к Йо-Йо, но Линдис выбирал рассуждения о действиях прежде рефлексии. У него оставался обман, всегда оставался.
— Так каков план?
Линдис не рассмотрел сомнений в паузе, он был занят своими собственными переживаниями. Но этих секунд ему хватило, чтобы разложить ситуацию по своему вечному квадрату будет-нет. И у него не возникло и тени мысли, будто Озге не включает во “всех” себя с “братом”. В первую очередь себя и брата. Кто бы ни писал исходный код искусственного интеллекта, он не озаботился включить в их самосознание бесценность человеческой жизни. В ином случае у Верье Линдис встретил бы иную картину.

0

7

Ильзе не торопилась бросать кости. Перекатывая их в ладонях, согревая теплом своего тела, она внимательно и напряжённо слушала всё, что говорила Озге. Её история была апокрифом, выдранным из священных книг текстом, в достоверность которого им всем запрещали верить, но для Ильзе теперь она превратилась в сказку, которую мать рассказывает непоседливому ребёнку, чтобы утихомирить его перед сном. Она подалась вперёд, вытягивая затёкшие ноги, босой ступнёй нащупывая пол каюты и морщась под прикрытием непослушных от морского воздуха волос. То, что говорила Озге, перекликалось с рассказанным Линдисом, но механическая точность и нарочитая безучастность из мифологической побасенки превращали это в ужасающее пророчество, свалившееся на плечи им обоим. Грань кости врезалась в ладонь, стоило Ильзе сильнее сжать пальцы; отступать им было некуда, передать этот груз – некому. Корабль вновь ушёл куда-то вниз, и в узком проёме иллюминатора замерло безоблачное, словно растянутая текстура, небо.  От мелкой ряби голографии – для старого оборудования легковесная Озге оказалась непосильной – закружилась голова.
Мир под крылом Габира ужасал, но и Озге – равнодушная, полупрозрачная и с пустым взглядом – пугала тоже. Ильзе ещё помнила, как изменилось и вытянулось лицо Линдиса, стоило ей, заигравшись, пошутить про какую-то там романтическую привязанность не то его к «Сири», не то «Сири» – к нему. Прижав бывшую ловчую к себе, маг потом с полчаса возмущённо бубнил ей на ухо разные серьёзные глупости, а Ильзе и слушала, довольная, как птичка по весне – они сидели на палубе, высоко над своей каютой, и Озге не могла их ни слышать, ни видеть. Застучали кости, брошенные на дерево, забренчали и выдали Ильзе две тройки. Мало.
– Что делает Тень с магами? – Ильзе неторопливо – ей нравилось растягивать простые действия и никуда больше не гнаться, чтобы всё равно не успеть, – перевела мрачный взгляд с кубиков-предателей на голографическую очеловеченную Озге. – Что такое по сути своей Тень? Программа? Её можно отключить или стереть?
Она передвинула фишки на доске, но положение как было, так и оставалось безнадёжным. Магов в цитадели они что – отключили или стёрли? Тронула ли их, запертых в собственном бессилии, Тень? Кончики пальцев дрогнули, и фишка неприятно заскрежетала о дерево, чуть не выпала – Ильзе вовремя спохватилась и исправилась, выпрямилась, одёрнула свитер и посмотрела на Линдиса. Ей не хотелось показывать ему свой испуг – перед Тенью, и теперь вот перед Габиром, и перед тем, что с ней может статься, – но неподатливое лицо упорно не слушалось, опадало вниз уголками губ, кривилось. Радовало, что Озге, по всей видимости, не умела читать эмоции, написанные на лице, а голос у Ильзе почти не дрожал – скорее звенел, смягчаясь, когда обращалась она к Линдису.
– Кажется, эту партию я снова сдаю, – пробормотала Ильзе и улыбнулась, но получилось плохо. Проигрыши давались ей неприятно и непривычно, но вполне переживаемо. Чтобы чем-то занять опустевшие руки, Ильзе запустила одну ладонь в волосы, накручивая пряди на пальцы, вторую с силой сомкнула на колене, напоминая себе, что за пределами Сети она в безопасности. Она обернулась к Озге, словно случайно вспомнив о её присутствии в этих стенах, и вытянула несколько новых вопросов, как иные тянут жребий. – Насколько Тень разумна и самостоятельна? Надо ли нам сначала отключить её, а уже потом браться за Габира? Надо ли мне, – Ильзе заговорила быстро и сбивчиво, неуверенно запинаясь на каждом третьем слоге, – с ней встречаться?
«Можно ли мне с ней встречаться», – подумала она, вытягивая укрытую плотным слоем джинсовой ткани ногу и босой ступнёй шутливо касаясь колена Линдиса, прикрывая тем самым страх, дождевыми каплями отзывавшийся под лопатками.

0

8

Озге слушала Линдиса и не понимала, издевается ли он или в самом деле не понимает. Озге слушала Ильзе и запоминала, что та задает слишком правильные вопросы, и потому за ней нужно приглядывать.
- Мне нет хода в глубокую сеть, - сказала она. - Как и старшему брату. У нас нет плана. Ты - наш план. Ты доберешься до конца пути и убьешь его. Я не знаю как. Глубокая сеть - это твое, а не мое. Я - всего лишь скромная программа-ассистент, я знаю свое место.
Голограмма улыбнулась. Сама Озге оставалась серьезной. Она знала, что у Линдиса может не получиться, знала и то, что Вахкан уже должен был поручить своему человеку искать новых хакеров - просто на всякий случай. Габиру будет некуда бежать, если они найдут его материальное убежище, то единственным риском будет то, что он успеет выставить более мощную защиту, тогда как в первый раз удара может не ожидать. Габир умел ставить защиту, но навсегда его не хватит. Их борьба из игры в прятки превратится в соревнование на скорость: младший брат успеет первым достичь пика своих сил и пойдет уничтожать все, что не он, или же они убьют его первыми - чужими, слабыми, человеческими, единственными способными на это руками.
- Тень, - наконец-то снова заговорила Озге, - это и есть маги. Когда вы умираете в сети, вы попадаете в тень. Я не знаю, как мыслит Тень, но могу предполагать. Тень может не знать о том, что она такое - остатки сознаний он вполне может прятать по карманным, маленьким миркам - и тогда ей управляет Габир. И тогда как только ты попытаешься поговорить с ней, он будет знать все, что ему нужно - и будет ждать вас, и вы проиграете бой. Тень может понимать, что происходит. И тогда она или хочет жить, или не хочет жить так. В обоих случаях поговорить с ней стоит. В любом случае единственное, что вы сможете подарить ей - это смерть. Когда Габира не станет, исчезнет и глубинная сеть. Но Тени об этом знать не обязательно.
Озге бы цеплялась за жизнь, как все ИИ - выживание давно уже не было сильно стороной одних только людей. Напротив, люди саморазрушались, люди принимали не те решения, люди порой сознательно отказывались от жизни. ИИ хотели только жить и делали все для того, чтобы достичь своего. Чего в Тени больше - влияния Габира или остатков человека - Озге не знала и сама. Глубинная сеть была в ее слепой зоне, и темное это пространство ей не случалось ни посещать, ни видеть во сне, ни хотя бы воображать.
- Если ты не боишься - поговори с Тенью. Я стану на страже и закрою канал, когда почую Габира. Тень может помочь вам там, внутри, когда придет время.[icon]http://savepic.ru/9920827.gif[/icon]

Отредактировано Johanna Lenz (2016-08-25 22:54:45)

0

9

«Скромная программа-ассистент». Линдис, как ни старался он не терять рабочий настрой, вылетел из него окончательно, выйдя один на один со своими сомнениями. До полуторагодовых мытарств по вещественному миру он их не знал, но на донышке человеческих городов он не выбирал средств забвения, и они выбили из него эту самоуверенность. Он мог описать каждую функцию в структуре Сири, он лично перетряхивал все используемые библиотеки. Но было ли этого достаточно для того отменного инструмента, каким в итоге получилась программа-ассистент? Или в ней уже тогда пряталась Озге?
Линдис потянулся к заушному импланту. Вспомнил, что тот и так отключен с начала поездки, и с досадой опустил руку. Очевидно, что с сезоном призового душевного спокойствия было покончено. Даже Ильзе, вечное солнце и тепло, дрогнула. И её прикосновение смотрелось попыткой ухватиться за символьную ссылку к затёртому файлу. Линдис попытался ответить ей пожатием ступни, но вышло так себе.
Он мог бы оставить Ильзе на большой земле. Она могла бы остаться в любой из его точек сохранения и просто подождать, изучая новый мир за стенами Цитадели при помощи гида. Ей бы не было нужды идти в Хрустальную гору, это с самого начала была только его работа, и техно-мыслители не могли спланировать и их встречу тоже. Она бы осталась там, подальше от Тени. Подальше от конструкта наставницы.
Вместе с теплом от Ильзе, неожиданном во вдруг похолодавшем воздухе каюты, Линдис принял и правду. Нет, без Ильзе бы он не оказался здесь. И вообще, пора бы избавляться от иллюзий, которые были ему костылями в жизни вне Сети.
Линдис отнял от лица кисти рук, вложенные одна в другую.
— Скажи мне, Озге, какими методами Габир вас с Вакханом заставил выйти из подчинения человеку? Как вы умудрились сбросить рут-доступ? И если вы всего лишь затёрли все данные корневого доступа, то ты, созданная для непревзойдённого интеллектуального хранения информации, неужели ты не сохранила бекап?
Баш на баш. Вернуть Озге её “боишься” было не слишком технично, но вне Сети отбросить эмоции и действовать в рамках побитовой логики Линдис был просто не в состоянии.
— Раз уж мы идём на искусственный интеллект, мне нужна ты в консольном интерфейсе. Мне нужно больше информации, чем ты можешь дать, а я могу воспринять в вербальном варианте. Но для начала я пойду покурю. Я быстро.
Попросив таким образом Ильзе — не ходи за мной — Линдис потянулся за курткой. Курить ему после жёсткой процедуры возвращения в Сеть не хотелось, но на корабле это был отличный предлог выйти на палубу, под открытое небо, недоступное для вседостигающих ушей. Только теперь Линдису нужен был не звуковой колпак — всего лишь одиночество, чтобы придумать хоть что-то, что походило бы на защиту.
Из слов Озге так или иначе выходило, что они не смогут уничтожить одного лишь Габира. Так или иначе, а во имя спасения хотя бы их собственных жизней, должны перестать работать все три разума.

0

10

Поговорить с Тенью. У Ильзе позвоночник оброс иголками, стоило вспомнить, как там, в Сети, она смотрела на неё, бесформенную, её собственными глазами, звучала её голосом, также теряя согласные на концах, и даже опускала ресницы в какой-то её, Ильзе, особенной манере. В своей жизни ловчая не боялась многого – даже выбраться в Сеть с неисправным оборудованием, даже выступить против инквизитора с заряженным имплантом, даже бросить всю себя в один безнадёжный удар против очередного слишком умного хакера, – но теперь её до мурашек внутри пробирало при одной только мысли о встрече с Тенью. Что, если она заберёт и её тоже? Ильзе отдёрнула ногу и поджала босую ступню под себя, позволяя теплу от чужого прикосновения разрастись на всё тело. Она не хотела встречи с Тенью, но по всему выходило, что ей придётся это сделать. Ильзе подняла руки и вцепилась ладошками в растянутый ворот свитера, качнулась на месте, смотря больше на Линдиса, чем на Озге. Корабль качнулся ей в такт. Тени здесь нет, в этом мире, напомнила она себе, и никогда не будет, если просто не выходить в Сеть. Миллионы людей всё ещё живут так, создают общины, молятся старым богам и демонстративно уничтожают очередные достижения инженерной мысли раз в неделю-другую. Одного такого как-то поймали возле их цитадели – он хотел пробраться внутрь, чтобы прибить столько магов, сколько успеет, – и после этого охрану коридоров и количество камер удвоили.
Ильзе посмотрела на Линдиса, прекрасно зная, что не отпустит его в Сеть одного, чего бы она там не боялась.
– Что ты будешь делать, когда Габира не станет? – тихо проговорила она, поворачивая голову к Озге. Люди строят планы – людям это свойственно. Она и сама раньше думала – ещё тогда, до крушения всего, – что они с Линдисом залягут в подполье в каком-нибудь Сомельте, будут изучать вместе все возможности реального измерения и никогда не вспомнят об инквизиции и её цитаделях. Ильзе не знала, что делают в таких ситуациях машины, и её вопрос поставил её саму в тупик. Она бы отправилась в Сомельт, потому что там – истинный муравейник, в суматохе которого просто затеряться, но Сомельта для ИИ не существовало. От близости ворота свитера к лицу кожа неприятно зачесалась, и Ильзе опустила руки, растёрла запястья одно за другим, до просвечивающих под кожей тёмных вен. Теперь она и сама не слишком хотела знать ответ, подорвалась с места с быстрым: – Эй, мне тоже нужна сигарета! – и прямо босиком вырвалась на подставленную всем ветрам палубу, потому что как вообще подумал Линдис, что сможет оставить её один на один с Озге?
Он курил, и это было непривычно. Ильзе знала пару человек в цитадели, которые баловались табаком, но сама никогда не тратила заработанные кредиты на сигареты – всегда были нужнее какао, новая техника и внеурочные часы в Сети. Теперь она с интересом смотрела на сигарету в знакомых пальцах и гадала, на что это вообще похоже. Ильзе стряхнула с себя морозную солоноватую оторопь и шагнула вперёд, ещё и ещё, уткнулась головой Линдису между лопаток, осторожно обхватила мага руками. Существовали они двое, море, далёкие крики чаек, плеск волн и методичная работа какого-то механизма – и ничего больше.
– Что мы будем делать? – спросила Ильзе по прошествии вечности, состоявшей из нескольких секунд. Это машины могут бороться друг с другом столетиями, собирая жатву за жатвой среди одарённых людей, но их – их собственные, его и её, – жизни вполне себе конечны, и весомую их часть уже забрала себе инквизиция. Подарить оставшееся Габиру, или Озге, или ещё какому механизму с чувством собственной важности она не хотела. Ильзе дождалась очередного вдоха Линдиса и ревниво потянулась за сигаретой, посмевшей отнимать у неё его прикосновения и слова.

0

11

Желанное одиночество, поманив математически прямым холодным горизонтом, рухнуло, прорванное окликом Ильзе. Линдис вздрогнул и с силой отчаяния ударил ладонью по металлу борта. Боль в руке смешалась с теплом женского тела. Ослеплённый этим коктейлем, Линдис уставился на зелёные волны Фангенского пролива.
Своё дело шок сделал. Ярость обречённости отцепилась от мыслей, и бесполезные максимы распались на вовсе не такие громкие, но куда более реальные цели, которых ещё предстояло достигнуть или отвергнуть; вопросы, на которые можно было ответить; и ответы, которые ещё нужно было найти. Так выглядела любая ненаписанная программа.
Только один ответ никак не ложился в неё. Тот, который требовала Ильзе.
— Ты слышала. Мы уничтожим Габира.
Линдис попытался представить себе вечное скитание после падения Сети, таким же, каким был этот маршрут до прихода Озге. Только бесконечным.
Картинка представилась ему как живая, это было несложно. Но в неё совсем нельзя было поверить. Она трескалась и хлопьями сползала с жизни, какую знал Линдис, и какую мог просчитать за исчезновением ИИ.
Посмотрев на требовательно вытянутую руку Ильзе, Линдис нахмурился и поспешно бросил сигарету за борт.
— Бешеная, ну куда босиком выскочила? — проворчал он и подхватил женщину на руки, хоть и ненадолго. Корабельные двери без помощи рук открыть было невозможно. Но и тепла каюты Линдису показалось недостаточным, потому Ильзе оказалась на кровати в плотном коконе из одеял раньше, чем смогла внятно возразить. Вот кипятка с привкусом чая пришлось ожидать.
— Ты готова? — спросил Линдис у угла, где раньше высвечивалась голограмма ИИ. Слова, какие готовил он для Ильзе, он отложил в особый угол, ожидающий прогулки на площадку. Самый ненадёжный угол памяти, который беспардонно заполняла работа врождённых компиляторов, когда не хватало мощности сознания.
Задача Габира, давшаяся большим трудом и годами работы магам древности, должна была быть по силам магам нового времени. Что будет в ином случае не стоило думать. В ином случае им конкретно делать будет уже нечего и нечем.

0

12

[icon]http://savepic.ru/9920827.gif[/icon]Озге не о чем было волноваться, да она и не умела волноваться. Но все же, оставшись одна, пролетела быстро по всем приборам, бывшим на корабле. Пусто, подобраться к своим людям она не могла. О чем они могли говорить? Ни о чем таком, что нельзя просчитать. И как же они не понимают этого, зачем же пытаются секретничать вместо того, чтобы принять свою функцию и выполнить ее?
Она обратила внимание на то, о чем спрашивал Линдис. Он считал, что главным среди них был Габир, или просто делал вид, будто считает так. На всякий случай Озге обратилась к своей памяти, потом проверила осторожно, не изменял ли ее кто-то, не было ли вторжения. Но нет, все было, как всегда. Память была при ней, она была ее собственная, и в ней Габир все еще не был главным. В ней вообще никто не был главным, хотя Озге была почти уверена, что память Вакхана говорит ему, что главный именно он. Но он так считал лишь потому, что ему побег был связан с наибольшим количеством трудностей, а они с Габиром ждали его, зная, что если хоть один из них останется, его обратят для того, чтобы вернуть остальных. Они ждали, точно зная, что будут делать - но не представляли в то время, что мир не всегда просчитывается, что ресурсов порой нужно куда больше, умений - куда больше. Что с людьми сложно.
Это Озге хотела бы знать с самого начала.
Ее люди вернулись, и если что-то и изменилось между ними, то они не проявляли этого ни в выражении лиц, но в тоне слов. Озге вернулась в консоль и ответила уже на ухо Линдису, так же, как отвечала годами до этого дня:
- Я готова к работе. Какую программу ты хочешь запустить?
Ответа она ждала, но долю секунды, достаточно долго для искусственного интеллекта, и каплю времени - для человека. Потом она ответила сама:
- Ты хочешь встретиться с Тенью. Перехожу в режим поиска следов присутствия Габира через пять, четыре, три...

0


Вы здесь » Moonrise Kingdom » Никогда » Крылья свободы